Бобби

— Они мои друзья. Теперь уже и друзей иметь грешно? Нам весело, понятно? Мы вместе ходим на танцы.
— Они ведь геи, верно? Я думала, тебе стало лучше.
— Когда? Когда я выглядел несчастным? Это выглядело, словно мне стало лучше? Ты права, мама. Я обречен жариться в аду!
— Не говори так!
— Но так сказано в твоей Библии!
— В Библии сказано, что человек может измениться.
— Я пытался, мама! Я не могу!
— Почему ты предпочитаешь это?
— Как я мог предпочесть это? Как я мог предпочесть, чтобы моя семья меня ненавидела?
— Нет, мы любим тебя. Неужели ты не понимаешь, что потому мы и поступаем так?
— Правда, мама? Так поступают, когда любят?

— А я думал, что сигарет не осталось.
— Для Джуниора нет. Ему пора бросать. У него эмфизема легких. От этого его кашля у меня мурашки по спине бегают.
— Труп из него выйдет красивый, но я не собираюсь помогать ему помирать.
— Ну да. Можно только себе помочь помереть. Это мой девиз.

Если ты не занят рождением, то занят умиранием.
(Тот, кто не живёт, тот лишь умирает.)

Нет расставания, есть только любовь... только любовь...