Филипп Абрамс

— А где можевелка?
— Можевеловка!
— Жо нет, мя жпиртоное не пжу, но кара есть ну на пужарок ананананисовая настойка.
— Ананисовая?
— Анананисовая!
— О анисовая настойка нямка!

— Баёль, подождите, здесь же нет мебели. Где вся мебель? А? Я не понял, здесь же пустая квартира.
— А... так быржий директор всё ужрал.
— Рыжий директор был?
— Экта барже ржа.
— Какой ёрж?
— Мэбэль.
— Стоп, не понимаю...
— Ёж мэбэль бэльжа.
— Мне нужно где-то спать, тут нет кровати. Это ёж уржал всю мебель?
— Не, не уржал, ужрал. Быржий директор всё выреж.
— Вы сказали ёж ужрал?
— Быржи выреж.
— Выреж ежа — бред!
— Да не...
— Да, да, вы сказали: «ёж ужрал».
— Да нет же, понял. Я сказал: «быржий директор».
— А... директор был рыжий...
— И он ужрал мебель.
— А... так он мебель пропил, рыжий?
— Не... не рыжий, быржий.
— Ежи, моржи... тут все так разговаривают?
— Ну яжный перец, тут только ржики у нас. У нас так все тут говорёжат. Это же наш яжык — такой француржик.
— Весело тут у вас.
— Ммм... Шо будете делать?..

— Вы что, челюсть вывихнули?
— Э?
— Вам больно говорить или нет?
— Жо?
— Ваша челюсть в порядке?
— Неее, тока жадницу ужалил сошка.
— Я что-то не совсем Вас понимаю. Может всё-таки отвезти вас к врачу?
— Неее. Вжё хохоржо.

— Рядом с Лилем.
— Слили? Куда меня слили?
— Не слили! Такой город, Лиль.
— Слили в Лиль?
— Да.
— Это кошмар.

— Так, 2 новости. С чего начать?
— Меня отстранили, да?
— Хуже.
— Уволили?
— Ещё хуже.
— Хуже? Меня казнят?