Джон Константин

— Ты до сих пор пытаешься купить билет на небо?
— А как же все эти демоны, которых я отправил обратно в преисподнюю? Такие заслуги должны гарантированно открыть мне дорогу наверх.
— Сколько раз я тебе говорила — так прощение не заработаешь.
— Да разве недостаточно я Ему служил? Или для меня приготовлен другой путь?
— Путь как у всех. Самопожертвование, вера.
— Да верю я, черт возьми.
— Нет, ты не веришь, ты знаешь.

— Ещё в детстве я понял, что могу видеть то, что недоступно другим, то, что лучше не видеть. У меня были обычные родители, и они поступили как полагается, и стало только хуже. Если долго считать себя чокнутым, то выход найдётся.
— Вы пытались покончить с собой?
— Не просто пытался, я целых 2 минуты был мёртвым. Но там, за чертой, время останавливается. И поверьте, 2 минуты в аду — это целая жизнь. Когда я вернулся, я знал, что все мои безумные видения реальны. Небеса и ад рядом, за каждой стеной, за каждым углом — это мир за гранью реальности, а мы застряли посередине. Ангелы и демоны не могут проникнуть в наш мир, и вместо них появляются Полукровки. Они — как ярмарочные зазывалы, они лишь нашёптывают на ухо, но одно их слово может наполнить сердце доблестью или превратить наслаждение в сущий кошмар. Изгнанники ада и посланники небес живут среди нас. Они говорят «равновесие», а я считаю это лицемерной болтовнёй. Если кто-то из Полукровок нарушает равновесие, я изгоняю эту жалкую тварь обратно в ад. Я ещё не всех изгнал, но думал, что заслужу отставку. Я не понимаю. Я самоубийца, и, согласно правилам, когда я умру, меня ждёт ад.
— А вы пытаетесь заслужить рай?
— А куда деваться, если впереди меня ждёт тюрьма, в которую я засадил половину заключённых.