капитан Рэйф Маккуоли

— Как ты мог?
— Но Дулитл посылает меня, чтобы я прошёл боевую подготовку.
— Да ты что. Там не подготовка, а война. И многие гибнут, а тот, кто выживет, не оклемается вовек, как мой отец.
— Да, конечно, Дэнни, но я полагаю, что это мой долг.
— Не талдычь мне о долге. На мне надета такая же форма, как на тебе. Если вдруг нужно будет — я не дрогну. Но этот риск пустой.
— Ох, Дэнни, хватит. Скоро мне 25. Я уже почти старик и меня направят в лётные инструкторы. Я не хочу учить летать других. Я лётчик-истребитель!

— Через два года службы вы решили, что самолёт за 45 тысяч долларов — это игрушка?
— Нет, я отрабатывал манёвр, сэр.
— Хэх, а когда вы проделывали мёртвую петлю, что это было? Оттачивание навыков? Это не учебные полёты, МакКоли, а трюкачество. Лично я считаю, что это бессовестно и безответственно.
— Майор, да, но все знают, что подобный манёвр первым в мире сделали вы.
— Не ловчи, сынок.
— Нет, сэр, я весьма уважительно сказал, но это бессовестно, если ты просто хочешь покрасоваться, а я хотел вдохновить ребят, сэр. Вы же вдохновили меня. Для выражения восхищения поступком командира есть французское слово, это «омаш» сэр.
— Что?
— Омаш.
— Ты пудришь мне мозги! Но делаешь это очень красиво.
— Спасибо, сэр.