Цитаты про искусство

Почему искусство?.. Одно из моих первых воспоминаний — это как я рисую подсолнух акварелью; и где-то у себя в голове я понимала, что этот идеальный подсолнух когда-то засохнет и погибнет. Но у меня была сила спасти его — сделать бессмертной красоту вокруг себя и спасти ее от жестокости жизни.
Леонардо да Винчи сказал — любой художник должен начинать картину с черного, потому что все в природе темное, кроме мест, подверженных свету. Может, мы считаем, что надо начинать с белого холста; но может сейчас нам нужно увидеть, как вода становится мутной и как падают лепестки?.. Может, через искусство мы сталкиваемся лицом к лицу с темнотой, и измениться можно лишь так?..
Выпуск 2016 года, я призываю вас не только сохранять красоту, но и показывать правду. Заставлять мир чувствовать неловкость от своей честности, несмотря на последствия. Потому что так мир станет лучше. И вы станете лучше.

Дамы и господа, фильм, который вы сейчас увидите — фильм ужасов, со всем упадничеством, присущим этому жанру. Это не произведение искусства. Сегодня искусство почти мертво, его заменило некое рекламное отображение лица Нарцисса в зеркале воды. Можно воспринимать этот фильм как посвящение Эдгару По, у которого я позаимствовал некоторые мотивы, и Mаркизу Де Саду, которому этот фильм обязан богохульством и всеми ниспровергающими идеями. В сущности, фильм предлагает идеологическую дискуссию о том, как управлять сумасшедшим домом. В принципе, существует два способа это делать. Оба в равной степени экстремальны. Один поощряет абсолютную свободу, другой, старый и опробованный, — абсолютный надзор и наказание. Но есть и третий метод, который комбинирует и обобщает худшие стороны двух первых. Это сумасшедший дом, в котором мы живем.

— У тебя есть возможности, ты можешь сделать что-то, поставить голову на место, заработать денег, выбраться из этого дерьма.
— Слушай, я делаю то, что я делаю, и ничего больше. Ты слышал когда-нибудь о Пабло Пикассо?
— Да, слышал.
— Пикассо сказал, что искусство — это окончательный акт мошенничества, он имел в виду, что все это чушь. Видишь кусок бумаги или полотно и краски, все это стоит пару баксов, а окончательный продукт стоит миллионы долларов.
— Так чего плохого в миллионе долларов?
— Ничего плохого, просто что-то не то с системой.
— Знаешь что, людям нравится контролировать других людей, ясно? Брат, мы здесь только за чашкой кофе. Ты должен заботиться о том, во что веришь...

Дамы и господа, фильм, который вы сейчас увидите — фильм ужасов, со всем упадничеством, присущим этому жанру. Это не произведение искусства. Сегодня искусство почти мертво, его заменило некое рекламное отображение лица Нарцисса в зеркале воды. Можно воспринимать этот фильм как посвящение Эдгару По, у которого я позаимствовал некоторые мотивы, и Mаркизу Де Саду, которому этот фильм обязан богохульством и всеми ниспровергающими идеями. В сущности, фильм предлагает идеологическую дискуссию о том, как управлять сумасшедшим домом. В принципе, существует два способа это делать. Оба в равной степени экстремальны. Один поощряет абсолютную свободу, другой, старый и опробованный, — абсолютный надзор и наказание. Но есть и третий метод, который комбинирует и обобщает худшие стороны двух первых. Это сумасшедший дом, в котором мы живем.

Дамы и господа, фильм, который вы сейчас увидите — фильм ужасов, со всем упадничеством, присущим этому жанру. Это не произведение искусства. Сегодня искусство почти мертво, его заменило некое рекламное отображение лица Нарцисса в зеркале воды. Можно воспринимать этот фильм как посвящение Эдгару По, у которого я позаимствовал некоторые мотивы, и Mаркизу Де Саду, которому этот фильм обязан богохульством и всеми ниспровергающими идеями. В сущности, фильм предлагает идеологическую дискуссию о том, как управлять сумасшедшим домом. В принципе, существует два способа это делать. Оба в равной степени экстремальны. Один поощряет абсолютную свободу, другой, старый и опробованный, — абсолютный надзор и наказание. Но есть и третий метод, который комбинирует и обобщает худшие стороны двух первых. Это сумасшедший дом, в котором мы живем.