Цитаты из фильма Большой куш (2000)

— Я расскажу вам всю историю, целиком. Дело в том, что при переводе Септуагинты слово, которое на иврите значит «молодая женщина», перевели на греческий как «девственница». Ошибиться было легко, потому что там совсем небольшая разница в произношении. Из этой ошибки выросло пророчество: «Девственница понесет и родит нам сына». Понимаете? Внимание людей приковало слово «девственница». Не каждый день девственница беременеет и рожает. Но дайте этому пророчеству пару сотен лет настояться… и в результате получите святую католическую церковь.

Томми знает, что, если через несколько минут Роскошный Джордж не придет в себя, то его — Томми — похоронят вместе с ним. Зачем цыганам кому-то обьяснять, почему и отчего в их таборе умер посторонний человек? Проще похоронить обоих и уехать на другое место. Номеров социального страхования у них ведь нет, так? И сейчас Томми, по кличке «Сиська», молится. А если не молится, то ему, ***ь, следовало бы этим заняться.

— Так, мне нужен новый дом на колесах, и ты мне его купишь.
— Почему я?
— Ну, ты разбираешься в домах на колесах.
— С чего бы это?
— Ты провел в таком целое лето, а это значит, что ты понимаешь в них больше меня.

Меня зовут Турецкий. Смешное имя для англичанина, я знаю. Мои родители вместе летели на самолете, когда тот разбился, там они и познакомились, а потом назвали меня, как тот самолет, который был турецкий.

— Дай мне камень.
— Он в дипломате.
— Ты положил камень в дипломат? Открой его и дай мне камень.
— Единственного человека, который знал код замка, ты только что застрелил.

Борис Бритва, или Борис-Хрен-Попадешь, резкий, как удар серпом по яйцам, и жесткий, как удар молотом. Живой советский герб. Говорят, эту сволочь вообще невозможно убить.

Мне очень не нравится выезжать из своей страны, особенно выезжать не на тёплый песчаный пляж, где все ходят в соломенных шляпах и тебе подтаскивают коктейли.

— Мы потеряли роскошного Джорджа.
— Где, ты говоришь, вы его потеряли? Это ведь не какая-нибудь ***аная связка ключей от машины, а?

— Это подпольные кулачные бои, Томми. Это не соревнования по щекотке. Эти парни занимаются тем, что делают друг другу больно.

— Что там с сосисками, Чарли?
— Пять минут, Турецкий.
— Пять минут назад ты сказал, что будут готовы через две минуты.

— Для защиты от кого? От фашистов, что ли? А ты не боишься отстрелить себе яйца, когда присядешь? Где ты его взял?

— Я таки хочу сказать, что если даже что-то и написано, это вовсе не значит, что так оно на самом деле и есть.

Тяжесть — это хорошо. Тяжесть — это надежно. Даже если не выстрелит, таким всегда можно врезать по башке.

— Вытащи свой язык из моей жопы, Гари. Обычно так лижут собаки. Ты ведь не собака, Гари?

— Тем не менее… По всем признакам ты самая настоящая собака. По всем, кроме верности.

— Как мне тебя звать? Пуля или Зуб?
— Зови хоть Сюзанной, если тебе так нравится.

— Нет, Томми. У тебя пистолет в штанах. Что делает пистолет у тебя в штанах?

— Ебать-колотить. Держите меня крепче. Что это такое?

— Борис — это который охуенно хитрожопый русский?

— Какой ты чувствительный мальчик, Томми.

Ты пёс по всем признакам, кроме верности.

Будешь размышлять — плохо кончишь.

— Ой вэй, и что уже ты хочешь сказать?

Вытащи свой язык из моей жопы, Гарри.

— Через две минуты, Турецкий.

— Так они что, цыгане, что ли?

— Что там с сосисками, Чарли?

— Ненавижу, блядь, цыган.

— А разве можно так бить?

— Пять минут, Турецкий.

— У Бориса Бритвы.