Цитаты из фильма Сталкер (1979)

Вот вы говорили о смысле… нашего… жизни… бескорыстности искусства… Вот, скажем, музыка… Она и с действительностью-то менее всего связана, а если и связана, то безыдейно, механически, пустым звуком, без ассоциаций. И тем не менее музыка каким-то чудом проникает в самую душу! Что же резонирует в нас в ответ на приведённый к гармонии шум? И превращает его для нас в источник высокого наслаждения… И объединяет… И потрясает! Для чего все это нужно? И, главное, кому? Вы ответите: никому. И… И ни для чего, так. Бескорыстно. Да нет… вряд ли… Ведь все, в конечном счете, имеет свой смысл… И смысл, и причину…

Не может быть у отдельного человека такой ненависти или, скажем, такой любви, которая распространялась бы на всё человечество. Ну деньги, бабы... Ну там месть, чтоб начальника машина переехала, ну это туда-сюда... А власть над миром, справедливое общество, царство Божие на земле — это ведь не желания, а идеологии, действия, концепции. Неосознанное сострадание еще не в состоянии реализоваться.

Во всяком случае, вся эта ваша «технология», все эти домны, колеса и прочая маета-суета — чтобы меньше работать и больше жрать. Все это — костыли и протезы.
А человечество существует для того, чтобы создавать... произведения искусства. Это, во всяком случае, бескорыстно, в отличие от всех других человеческих действий.
Великие иллюзии... Образы абсолютной истины...

Обругает какая-нибудь сволочь — рана, другая сволочь похвалит — еще рана, душу вложишь, сердце свое вложишь — сожрут и душу и сердце. Мерзость вынешь из души — жрут мерзость. Они же все поголовно грамотные! У них у всех сенсорное голодание. И все они клубятся вокруг, и все требуют: Давай, давай!

Они ведь каждую минуту думают о том, чтоб не продешевить, чтобы продать себя подороже, чтобы им все оплатили, каждое душевное движение. Они знают, что не зря родились, что они призваны. Они ведь живут только раз. Разве такие могут во что-нибудь верить?

Плевал я на человечество. Во всем вашем человечестве меня интересует только один человек — я то есть. Стою я чего-нибудь, или я такое же дерьмо, как некоторые прочие...

Я эту самую истину выкапываю, а в это время с ней что-то такое делается, что выкапывал-то я истину, а выкопал кучу, извините... не скажу чего.

— Неужели Вы верите в эти сказки?
— В страшные — да... В добрые — нет, а в страшные — сколько угодно.

— А далеко до этой комнаты?
— По прямой — метров 200. Да только тут не бывает прямых.

Что толку от ваших знаний? Чья совесть от них заболит?

Дикобразу — дикобразово.