Цитаты из фильма Убить дракона (1988)

— Ты меня спрашиваешь, может ли Ланцелот победить Дракона? Я тебе отвечаю, отвечаю как сыну, искренно. Может.
Один раз не побояться, собраться с силами взять его за глотку и мордами, наступив на хвост, и мордами его, гада, понимаешь… Вот так думают некоторые и ошибаются. Потому что нашего Дракона победить может только он сам.

— А злые языки говорят, что господин Дракон потерял голову.
— А вы что говорите?
— Мы говорим, что Дракон освободил от военной службы одну свою голову по состоянию здоровья.
— Идя навстречу ее же пожеланиям.
— А злые языки что?
— Они говорят, оставшиеся две хуже первой, и скоро будут в заднице.

— Ради кого идете на смерть? Ходите подарить им свободу? А что они с ней будут делать? Зачем она им, не думали? Фридрихсен, тебе нужна свобода?
— Мне? Ну зачем?
— А может вам, сударыня?
— Зачем мне свобода? Я замужем!

— Немного о себе. Общая мозговая и физическая недостаточность, раздвоение личности, постоянный бред, эротомания. но при этом, бургомистр вольного города, избираюсь 17-й раз подряд, пожизненно.

— Что птицы?
— Свистят. Один попугай соглашается. Ты ему — видел? Он — видел.
— Ты ему — Ланцелота? Он говорит Ланцелота. Ты ему — где? А он…
— Я давно говорил, попугаи у нас не приживутся.

— Можно. Он очень добр.
— Что ж он такого доброго сделал?
— Ну как Вам сказать? Он очень много сделал для нашего города. При нем началось большое строительство. И он избавил нас от цыган.

— Он что, хотел меня убить?
— Да нет, что ты. Если бы он хотел тебя убить, он убил бы. Это он баловался. Шутил. Держи.
— Спасибо. Странные у него шутки.
— А мы привыкли, и нам нравится. Да.

— Стоп, не идиотничать! Без казенных восторгов, один раз, как отец сыну, искренне:
да или нет? Может победить или не может?
— Может. Но не Дракона, и не в этот раз. И не Ланцелот.

— Прошу слова!
— Чего?
— Слова.
— Шутит! Он шутит! Господин Дракон, это явная шутка, такое нельзя сказать всерьез.
— Зачем тебе слово? Чего ты с ним будешь делать?

— Ну? Что, прохожий, все сначала, а? Может быть, не сейчас? Все-таки дети. Потом.
— Нет, сейчас.
— Ну, значит, теперь-то и начнется… Самое интересное. Готовьсь!

— Вообще-то за такой вопрос я должен был бы плюнуть тебе в глаза. Так что, когда будешь докладывать о нашем разговоре, скажи, что я в тебя плюнул.
— Скажу.

— Вот, все в один голос, все! А ВЫ?
— А я не уеду.
— Не подчинитесь воле народа?
— Это не народ.
— Это не народ? Это хуже народа. Это лучшие люди города.

— Честное слово, не смогу.
— Сможешь. Я тоже не верил, но когда сначала факты, потом очевидцы, и сам покойник… Я говорю: кто тебя убил? Он говорит: ты.

— Слушай, папа! Ты должен научиться на свадьбах радоваться.
— Если будешь скучным, то я все равно на ней женюсь, но уже как на сироте.

— Я горжусь тобой. И не как родитель, а как близкий тебе человек, знаток.
Мы не умели так. Я ведь тоже отца закладывал, но письменно.

— Вы не скажете, что происходит там, наверху? Я последнее время стал плохо видеть.
— Сегодня каждый сам за себя решает, что он видит.

— Не смотрите так, дело не во мне. Нас, молодых, так учили, понимаете? Так учили.
— Всех учили, но почему ты оказался первым учеником?

— Нет, нет, ну конечно, он обречен. Конечно. Этот поединок…
Все заранее… чем кончится…
Ну не может один человек и такая махина…

— Все-таки, если нельзя протестовать, то хотя бы поспорить.
— Так, дискуссия у нас тут началась. Придется уничтожать все гнездо.

— Вы только не сердитесь на нас, наш новый господин.
Они обязательно полюбят Вас, но на это нужно время.
Будьте терпеливы.

— Да Вы любого спросите. Где любой? А, вот он.
Не хотелось бы Вам Чтобы Ланселот уехал?
— А то как же! Да уж само собой, да!

— Хорошо. Я больше не Ланцелот. Помянем имя смелого рыцаря Ланцелота. На!
— Я неизвестно с кем не пью.
— Стой! Я тоже.

— Ты что, не слышал про нашего Дракона?
— Он не слышал.
— Я нездешний.
— Ну и что? Все обязаны знать нашего Дракона.

— Я, правда, не видел ни одного цыгана в жизни, но помню, как сейчас помню, проходили в школе, что это страшные люди.

Не бойтесь! Теперь можно быть нормальными людьми! Думать можно! Трудно, непривычно… но можно! Надо только начать!

— Я начал завидовать рабам. Они все знают заранее. У них твердые убеждения. Наверное, потому что у них нет выбора.

— А ты говорил… Кстати, папа, ты знаком с тюремщиком?
— Нет, очень мало.
— Ничего, будет время — познакомишься.

— Охрана разбегается.
— Тюремщика ко мне.
— Он первый сбежал.
— Что он, с ума сошел? Сегодня жалованье платят.

— Мы еще не обсудили условия поединка.
— Мы давно уже убиваем без всяких условий. Новое время — новое веяние.

— Я был призван на службу, а дальше, как все.
Служил честно, но деньги брал. Понимаете? Все брали. И…

— И потом, вот эта их музыка… она всех раздражает.
— Вы ее слышали?
— Я — нет, но рассказывают.

— Однако, я пoражаюсь твoему спoкoйствию! И знаешь, Шурик, как-тo даже вoт тянет устрoить скандал!

— Некоторые считают, что это хвост, но по-моему, он потерял голову.
— Какую?
— Главную!

-Я вызываю тебя на бой в третий раз. Слышишь ты, звероящер!
— Кто?
— Послышалось.

— Папа всегда говорил: уничтожай архивы.
— Вами съеден исторический документ.

— Единственный способ избавиться от Дракона — это иметь своего собственного.

— Стой здесь и жди. Когда начну — не скажу. Настоящая война начинается вдруг.

— Граждане вольного города! Начинаем наш светлый праздник любви и согласия.

Получишь это, как его, вознаграждение. А сейчас или посмертно – решай сам.

— А бургомистр?
— Бургомистр — это ты.
— Чего ж ты меня перебиваешь?

Спросите у первого встречного! Где у нас первый встречный? Да вот он!

— Вы часто шутите.
— Постоянно. Если начинаю, не могу остановиться.

— Умирать не собирается?
— Нет, ему всего 400 лет.
— Тем более пора.

— Вот они, лучшие оружейники города. Смелые люди, но всего боятся.

Новое время – новые веяния. Теперь мы убиваем без всяких правил.

— И вы терпите?
— Мы привыкли.
— К дракону можно привыкнуть?

— Полюбила Дракона?
— Нет, это не любовь, это наша традиция.

— Опять с ума сходишь?
— Не кричи на папу. У папы недуг.

Это не народ, это хуже народа. Это лучшие люди города.

— Он навел порядок.
— На вашем месте я бы его убил.

Стой здесь и жди. Когда начну – не скажу.

Смелые люди, но всего боятся.

— Строгий, но справедливый.