Фильмы про властных родителей

Безрадостное детство под властью деспотичного отца. Юность, полная надежд и разочарований. Учеба в лучшей музыкальной школе мира, первые успехи и, наконец, всемирная слава. Вот лишь некоторые страницы из жизни одного из лучших пианистов современности Дэвида Хэлфготта, который прошел через тяжелые лишения и титанический труд, чтобы достичь вершин своего мастерства.

Гарольд — сын миссис Чэйзен, богатой женщины, которая не обращает на него внимания. Страдая от депрессии и отсутствия друзей, он инсценирует тщательно продуманные, но смехотворные самоубийства, которые на рассеянную маму никакого впечатления не производят. Очарованный смертью и всей ее внешней атрибутикой, Гарольд на старом катафалке сам разъезжает по кладбищам вокруг городка. На двух похоронах подряд он встречает Мод, старушку 79 лет, выжившую после концлагеря и очарованную жизнью в той же степени, что Гарольд очарован смертью. Свободная духом, она является прямой противоположностью торжественному и важному Гарольду. Тем не менее они становятся лучшими друзьями, и она вселяет в него желание жить, расправить крылья, наслаждаться кратким пребыванием на Земле. Проходит время, они вместе переживают несколько забавных и сумасбродных приключений, и дружба перерастает в любовь — к большому беспокойству мамы Гарольда.

В идеализированном американском пригороде 1970-х сквозь розовый туман подростковых грёз прорывается трагедия: 13-летняя Сесилия Лисбон шокирует окружение попыткой суицида. Её строгие родители-католики (Кэтлин Тёрнер и Джеймс Вудс) запирают четырёх старших дочерей в доме, отрезая от внешнего мира. Но тотальный контроль даёт обратный эффект. Сестры (среди которых — блистательная юная Кирстен Данст в роли Люкс) становятся объектом болезненного обожания местных мальчишек. Когда школьный сердцеед Трип (Джош Хартнетт) приглашает Люкс на тайное свидание, это оборачивается цепью необратимых событий. Режиссёрский дебют Софии Копполы погружает в гипнотическую атмосферу ностальгии и тревоги, где мечты о свободе сталкиваются с хрупкостью юности, а визуальная поэзия скрывает грядущую катастрофу.