Спасти чужих или обречь своих? 19 век, суровая исландская зима. После рокового решения хозяйки рыбацкой станции не спасать терпящих крушение, побережье накрывает волна мистического кошмара. Вина и суеверия сливаются в леденящем хорроре.
Две студентки-поэтессы попадают в водоворот чувств, познакомившись с харизматичной парой супругов. Идиллия дружбы рушится, скрытые желания угрожают всем связям.
Терминально больной отец стоит перед невероятной жертвой: тайно заменить себя идеальным клоном, чтобы семья избежала горя. В недалёком будущем технологии дают шанс — но какую цену заплатит он за этот обман?
Одержимая перфекционистка бросает вызов себе и конкурентам в университетской гребле. Её путь к победе превращается в пугающую битву с собственным разумом, где каждый гребок — шаг к краю пропасти.
Легендарный военный фотограф едет в японский город, где скрывают экологическую катастрофу. Его снимки могут изменить историю — но ценой станет его душа. Операторская работа в стиле документальной съёмки погружает в сердце трагедии.
Двое подростков из разных социальных миров в ирландской провинции начинают тайный роман. Годы спустя в Дублине их роли меняются: теперь она — уверенная студентка, а он борется с одиночеством. Как сохранить любовь? Дейзи Эдгар-Джонс и Пол Мескал в визуально
1947 год. Доктор Фарадей прибывает в старинное поместье, где некогда служила его мать. За роскошными стенами его ждут тёмные тайны семьи Айрес и необъяснимые явления, ставящие под сомнение саму реальность. Готическая атмосфера и игра Донала Глисона держат
Сан-Франциско. Нейропсихиатр погружается в пучину полицейской коррупции и опасных иллюзий, защищая загадочную пациентку с раздвоением личности. Его этичность против её демонов .
За гнетущими стенами крошечного сарая мать растит сына, создавая хрупкий мир иллюзий. Их побег — единственный шанс на спасение, но что ждёт за дверью? Напряжённая драма о любви и свободе.
Мужчина, разрушенный утратой дочери в чернобыльской катастрофе, получает шанс изменить прошлое через загадочную дверь. Его выбор между прощением и отчаянием ставит под вопрос саму природу горя.
