Похожие на «Человек разумный»

Область Айсен в чилийской Патагонии по размеру сопоставима с Англией, хотя в ней проживают всего 90 тысяч человек. Практически отрезанные от остального мира, они обитают среди сурового впечатляющего пейзажа. В этом затерянном мире прячется таинственный город. 500 лет назад его из чистого золота построили конкистадоры. Оказывается, они живы. Любой, кто ступит сюда ногой, обретет бессмертие, но потеряет память. Это Потерянный Город Цезарей и он открыт для вас.

Мужчина чинит свою рыболовную сеть и идёт к мосту. Два трамвая въезжают друг в друга, но никто не пострадал, и кабели водворяют на место в тот же день. Для заводских рабочих даётся небольшой концерт, и искреннее выступление скрипача заставляет их плакать. Бомбы падают в море, но никто не их не замечает. Повседневная жизнь определяется такими вещами, как угрозы взрывов, в Мариуполе, городе в Украине, расположенном к востоку от Крыма и когда-то населённом греками. Это визуально мощный оммаж городу в условиях кризиса, посвящение его поэтам и сапожникам.

Чудо нашей Вселенной. Все жизненные формы, известные человеку, существуют только здесь, на нашей планете — Земле. Наша мечта покорить космос стала явью. Международная космическая станция — крупнейший технологический проект в истории. Люди беспрерывно живут на этом передовом посту человечества с 2000-го года. С тех пор здесь успели поработать и позаниматься исследованиями в уникальных условиях более ста космонавтов...

В среднем человек за всю жизнь проводит в метро почти год. И почти всегда мы куда-то спешим и не замечаем, что творится там, в подземелье. А ведь жизнь на глубине 60-70 метров требует особого наблюдения: вахтерши в будках, торговцы мягкими игрушками в переходах, нищие, музыканты, продавцы никому ненужных товаров в вагонах, — все это складывается в отдельный странный мир, социум, который существует параллельно «земному».

Китайская сельская местность, почти полностью покрытая импортным пластиком. Мужчины и женщины строят жизнь на этих отходах, а дети узнают о внешнем мире через разодранные западные таблоиды. Тем не менее даже в такой глубоко изолирующей и токсичной атмосфере надежда и гуманность нашлись в вызывающе оптимистичном 11-летнем мальчике.

На северо-востоке Большого Соловецкого озера, на берегу Белого моря, стоят покосившиеся избы. Многим — больше ста лет. Здесь нет ни воды, ни газа, ни электричества, ни сотовой связи. Это — посёлок Реболда. Место, которое оживает лишь в летний сезон, когда сюда приезжают небольшие артели. Изо дня в день, без отдыха и выходных, они выходят в море на лодках, чтобы добыть ценное сырьё.

Заброшенное высотное здание банка в Каракасе — напоминание о глобальном финансовом кризисе — сегодня стало приютом доведенных до бедности семей. В центре Каракаса в небо, словно Вавилонская башня, возносится 200-метровое здание заброшенного банка. Руина из стекла и стали является постоянным напоминанием о глобальном финансовом кризисе, его причинах и последствиях. Это обветшалое здание стало приютом для 750 доведенных до бедности семей, перебравшихся сюда от отчаяния и сумевших создать свое собственное почти идеальное микрогосударство. Власти города предпочитают не замечать их, а соседи — боятся. Тем не менее, это сообщество — довольно успешная альтернатива тому миру, в котором для большинства обитателей башни не нашлось места.

История расцвета Детройта в XX веке всем известна – в 50-е годы он стал главным центром машиностроения в США, богатейшим городом страны, в котором были сосредоточены заводы Ford, General Motors, Chrysler. Но после экономического кризиса 2008 года Детройт движется к упадку и разорению так же стремительно, как в начале прошлого века шел к процветанию. Жители покидают мегаполис, количество рабочих мест сократилось вполовину. Фильм рассказывает о тех, кто пока отказывается уезжать из пустеющего города и упорно надеется на возрождение былого величия.

Канада, 1920-е. Пламенные речи в заводских цехах и кровавые столкновения на улицах — начало классовой битвы. Документальное расследование показывает, как международные идеи революции пересекли океан и взорвали шахтёрские посёлки. Архивные хроники забастовок и редкие интервью с ветеранами движения раскрывают рождение канадского рабочего сопротивления из огня глобальных потрясений .

В начале гиганты сотворили горы и густые леса, окружающие городок Идре. Это самый маленький муниципалитет Швеции с населением всего в несколько тысяч человек, за которыми присматривает дружелюбный мэр-идеалист. Когда Идре начинают угрожать убыль населения и проблемы большого внешнего мира, мэр с широкой улыбкой и подарками наготове встречает каждого новорожденного ребенка, увеличивающего население городка. Возможно, город и деревня и отдаляются друг от друга, но регулируемые ЕС цены на молоко и миграционный кризис добираются и до самых окраин, где стареющий мэр встречает автобус с африканскими мигрантами с тем же радушием, что и новорожденного младенца.

Триллер, ставший реальностью: за тобой всегда наблюдают, слова и поступки оценивают, за ошибки наказывают тюрьмой или смертью.\n\n24 миллиона человек живут в тени медных и каменных истуканов умерших Вождей и их идей, называемых «вечными». Сотни тысяч умерших от голода, политические беженцы, постоянная угроза ядерного Армагеддона и взаимоуничтожающей Гражданской войны. Это — Северная Корея, КНДР. Правду о жизни северокорейцев можно снимать только тайком.

Сквозь пространство и время, водные артерии становятся свидетелями рождения цивилизаций и их гибели. Этот визуальный шедевр, снятый в 39 странах, сочетает космическую съемку и пронзительные кадры дронов: ледяные потоки Гренландии, мелеющие русла Мюррея-Дарлинга, мистические туманы Амазонии. Под нарратив Уиллема Дэфо и гимны Radiohead вплетается тревожная правда: люди превратили священные потоки в инструмент прогресса, спровоцировав сине-зеленые водоросли и мёртвую тишину в некогда кишащих жизнью эстуариях. Создатели «Горы» задают вопрос: успеем ли мы стать «хорошими предками» для тех, кто останется ниже по течению?

На Ребалде время остановилось. Современные крепостные добывают здесь сырьё для гламура – морские водоросли. Мужчины, женщины и дети трудятся в каторжных условиях, как и почти сотню лет назад это делали заключённые Соловецких лагерей. Колючая проволока на Ребалде становится символом нового рабства, подчёркнутого печатью социального неравенства, выдавливающего «маленького» человека из современного общества. Ребалда - это не просто точка на карте, Ребалда - это Россия.

Это документальная поэма в пяти эпизодах; каждый снят где-то далеко на задворках цивилизации. В Донецке шахтеры самовольно вырабатывают закрытую шахту; в Нигерии мясники забивают скот; в Китае варят сталь; в Пакистане — разбирают на металлолом старые корабли; в Индонезии — добывают и продают вулканическую серу.

Поселение Вилладжес в штате Флорида — дом престарелых, который разросся до размера города: 130 тысяч американцев переехали сюда, чтобы провести старость вместе с ровесниками в идиллических декорациях пенсионной утопии. Теннисные корты и безупречные лужайки, уютные и одинаковые домики, цветочные клумбы и теплые бассейны, тихие кафе и игральные клубы — здесь как будто есть все, чтобы умилиться, обуютиться и забыть о жизни вне Вилладжес и о смерти в перспективе. Но хаос проникает и в тщательно спланированную искусственную пастораль, потому что хаос этот находится внутри человека.

Полуразрушенные дома с выбитыми стеклами, заброшенные шахты, ржавые канатные дороги и пустынные улицы. Город-призрак Чиатура в Западной Грузии выглядит как полномасштабная декорация постапокалиптического фильма. В советское время здесь добывали марганец и пророчили городу большое будущее. Теперь в нем воцарились серость и безысходность, у людей нет ничего. Но им ничего и не надо. Грузин не переживает, что живет в аду, потому что не чувствует себя хозяином своей земли, и граница его личного мира проходит там, где кончается он сам. По этой же причине, видимо, отпадает необходимость приводить страну в порядок, менять обстоятельства жизни: – а зачем? – ведь Бог не оставит, сбережет, прокормит и даст все необходимое. Что это, если не античная трагедия народа – трагедия рока. Но, с другой стороны, что, если не беспечность, помогает грузинскому народу выжить? Может быть поэтому всегда говорят, что главный, неиссякающий ресурс этой страны - люди.

Небольшой палаточный городок под названием «Бродвей» каждое лето стихийно возникает на диком пляже в окрестностях Туапсе. Сюда приезжают «дикарями» люди, которые не могут позволить себе даже самый дешевый дом отдыха. Это почти виртуальный город, которого завтра не будет, вырастающий на сезон. Здесь страдают и влюбляются, играют и проигрывают, здесь рождаются и умирают в такое короткое время — летний отпуск.

Планета Земля — дом для семи миллиардов человек. Но под нашими ногами скрываются мощные силы. Погода в атмосфере меняется каждую минуту. В 2011 году планета сошла с ума. Это был необычный год. Жестокие землетрясения, рекордное количество торнадо и катастрофические цунами. Погибли тысячи людей. Ученые пытаются объяснить происходящее. Это рассказ о 2011 годе, когда Земля сошла с ума.

Среди тысяч и тысяч маленьких поселков, небольших городков, станиц и деревень тихо растворяются судьбы наших дедов и бабушек. Несмотря на возраст и бесконечные болезни, они имеют характер и волю к жизни. Их судьбы как реки протекли сквозь послереволюционные годы, сквозь войны и конфликты, сквозь голод и разруху. Они умеют выживать без электричества и сотовых телефонов.

Когда-то вся жизнь городов строилась вокруг рек – застройка начиналась с берегов реки, энергия потока питала мельницы и фабрики. Но со временем, по мере того, как уровень загрязнения рос, и реки превращались в разносчиц смертельно опасных инфекций, во многих крупных городах их увели под землю, интегрировали в систему городской канализации. Но до сих пор энтузиасты во многих крупных городах – Торонто, Лондоне, Нью-Йорке – стремятся освободить реки и вернуть им былую роль в жизни каждого мегаполиса.

В отдаленном районе Португалии Бароссо, в изолированной от мира горной местности живут люди, образ жизни которых, кажется, застыл во времени. Они пасут свои стада, следят за сменой сезонов, живут, как жили их предки, в одном ритме с природой. Люди понимают, что их мир находится на грани исчезновения, что их образу жизни суждено исчезнуть. Поэтому они предаются воспоминаниям, чтобы всё сохранить в памяти.

Итальянский островок Лампедуза – почти самая южная точка Европы – в объятьях зимы. Туристы уехали, на острове кроме местных теперь прибывающие мигранты, находящиеся в постоянной борьбе за то, чтобы попасть на континент.\n\nКогда пожар уничтожает старый паром, связывающий остров с Италией, мэр Джузи Николини вместе с рыбаками острова вступают в борьбу за новый корабль.\n\nВ конце концов беженцев вывозят на континент самолетом, но остров остается отрезанным от мира, а запасы еды иссякают. Тогда местные жители тоже начинают протестовать.

Демонстрации антифашистов и анархистов на 1 мая в Кройцберге. Хиппи, покуривающие травку в Герлицер-парке. Заброшенный парк аттракционов. Штабы стартапов, коктейльные бары и лимузины. Трансгендеры, иммигранты и полицейские. Очередь в «Бергхайн». Не укладывающаяся ни в какие рамки ночная жизнь.Турецкие забегаловки, сквоты и мусор на улицах. Тойфельсберг, KaDeWe и Темпельхоф. Туристы, снимающие все это на смартфоны. Здесь есть место и гламуру, но шампанское неотделимо от денер-кебабов, а красная дорожка Берлинале — от бездомных, собирающих бутылки, потому что красота Берлина заключается именно в его пресловутом разнообразии.

Название «Кастро» получил занятый бездомными людьми дом в Риме, убежище для отверженных, дом для многих – и в то же время ничей. На протяжении десяти с лишним лет он был единственной надеждой в жизни множества семей. Еще вчера с его наличием мирились, но сегодня его уже нет. Съемки, длившиеся больше года, открывают нам повседневную жизнь общины, живущей в совершенно необычных условиях. Кастро, некое подобие Вавилонской башни, рассказывает о себе сам – языком с тысячью акцентов, но с одним и тем же повествованием: о попранных правах и несбывшихся надеждах.

Запустение деревень — трагический процесс. Еще сто лет назад 85% населения России составляли крестьяне. Полвека назад в Томской области было более 15 тысяч деревень. Сейчас осталось 600. В Костромской области треть населенных пунктов уже стали практически вымершими, а еще треть — с населением до 10 человек. Специалисты говорят, что все деревни Нечерноземья, в которых сейчас живет меньше 50 человек, исчезнут уже через 15 лет. Фильм Никиты Михалкова расскажет о подвижниках, которые, не смотря ни на что, остаются в деревне, продолжают трудиться на земле и поднимать сельское хозяйство.

Испания, 1940-50-е. Архивные кадры, афиши и задорные мелодии неожиданно становятся зеркалом эпохи: за фасадом пропаганды — пустые полки магазинов, шелест газетной цензуры, тени гражданской войны. Фильм-мозаика, где детские песенки звучат реквиемом, а кинохроника сшивает раны нации. Погружение в эпоху диктатуры через её же поп-культуру — дерзко и пронзительно .