Похожие на «Долгое эхо»

Анатолий и Светлана — два года под обстрелом в родной деревне Пески, расположенной рядом с Донецким аэропортом. Большую часть времени они живут под землей в подвале. Им по 72 года, и они — последние оставшиеся жители деревни, где до войны проживало более 3000 человек. Водопровод, газ, электричество не работают. Украинская армия снабжает их продовольствием... Всю жизнь Анатолий был пчеловодом. Медоносные пчелы стали частью его самого. Он не смог бросить пчел даже из-за войны, и пожилая пара отказалась эвакуироваться из Песков, несмотря на ежедневные бомбардировки и боевые действия вокруг них.

Танкоградом назывался Челябинск в годы Великой Отечественной войны. Город имел режимный статус и был столицей военно-промышленного комплекса СССР. Металлургическое прошлое вылилось в то, что Челябинская область стала одним из самых экологически неблагополучных мест планеты. Здесь живут полной жизнью герои фильма – молодые люди, увлечённые искусством движения тела, танцоры челябинского Театра современного танца Ольги Пона.

Небольшой палаточный городок под названием «Бродвей» каждое лето стихийно возникает на диком пляже в окрестностях Туапсе. Сюда приезжают «дикарями» люди, которые не могут позволить себе даже самый дешевый дом отдыха. Это почти виртуальный город, которого завтра не будет, вырастающий на сезон. Здесь страдают и влюбляются, играют и проигрывают, здесь рождаются и умирают в такое короткое время — летний отпуск.

Последствия аварии на атомной электростанции Фукусима 1 весьма плачевные для жителей поселка Футаба в Японии. Все они превратились в «ядерных беженцев» и не могут вернуться на загрязненную территорию. С 1960-х годов поселку обещали процветание, налоговые льготы и крупные субсидии, которые должны были компенсировать присутствие АЭС.

На дворе 2012 год. Митинг 6 мая на Болотной площади в Москве жестко разгоняется ОМОНом. Это митинг несогласных с результатами президентских выборов, на которых победил В.В. Путин. Главный герой фильма - активист движения «Солидарность» Всеволод Чернозуб (Сева) - принимает решение стоять на Болотной до конца. Ни он, ни другие участники митинга еще не подозревают, как будут дальше развиваться события.

Раньше они приходили сюда, чтобы погулять с собакой, поиграть с детьми или совершить пробежку. Теперь они по разные стороны баррикад и ожесточенно борются за клочок земли в парке. Каждое воскресенье одни приходят молиться у деревянного креста, другие – защищать парк «Торфянка», чтобы он и далее остался общественным пространством. Мало кто мог себе представить подобное противостояние в стране, которая была светской, даже атеистической в течение многих десятилетий.

Неаполь, район Трайано. Первоначально на этой окраине планировали разместить жителей неполитанских трущоб, которые тянулись вдоль моря и которые были разрушены во время войны. Но временное жилье, включая подвалы, превратилось в постоянное, вскоре район стал похож на гетто. Алессандро и Пьетро по 16 лет, они снимают себя на смартфон, чтобы рассказать о своем квартале, о своей жизни и дружбе. Они также рассказывают трагическую историю своего соседа Давиде – ни в чем не повинного паренька, которого после погони убил карабинер, приняв за находящегося в розыске преступника.

В Центральной Америке герои этой документальной картины известны как «the maras» — уличные банды, организованные по подобию молодежных уличных банд Лос-Анжелеса. Место действия — бедные кварталы Сальвадора, где сотни подростков — юноши и девушки от 11 до 20 лет — не видят для себя иного выбора, кроме как попытаться выместить накопившиеся отчаяние и злобу на себе подобных — сгодится любой повод. Каждый из них прекрасно осознает, что, возможно, у них нет шанса на будущее, поэтому здесь действует лишь один закон — живи сегодняшним днем.

Не так давно индустриальный район Теси на севере Китая кипел жизнью, а в новых условиях, когда на первый план вышли легкая промышленность и высокие технологии, он переживает упадок — закрываются производства, деградирует инфраструктура, а люди продолжают ходить на работу, деморализованные перед лицом неопреденного, но не предвещающего ничего хорошего будущего. В«Ржавчине» камера следует за рабочими в цехах, раздевалках, подсобках плавильного, кабельного и сталепрокатного заводов.

История расцвета Детройта в XX веке всем известна – в 50-е годы он стал главным центром машиностроения в США, богатейшим городом страны, в котором были сосредоточены заводы Ford, General Motors, Chrysler. Но после экономического кризиса 2008 года Детройт движется к упадку и разорению так же стремительно, как в начале прошлого века шел к процветанию. Жители покидают мегаполис, количество рабочих мест сократилось вполовину. Фильм рассказывает о тех, кто пока отказывается уезжать из пустеющего города и упорно надеется на возрождение былого величия.

Молодые свободолюбивые россияне и украинцы, жители больших городов, давно нашли способ проявлять свою независимость, бросая вызов страху и даже смерти — демонстрируя онлайн для миллионов зрителей опаснейшие трюки над и под землей. Однако реальность остается реальностью, и проблемы конфликтной постсоветской эпохи не исчезают лишь потому, что ты можешь бесстрашно вознестись над городом или спуститься в глубины его подземелий... Фильм «На краю свободы» — увлекательный рассказ о жизни 23-летней Анжелы, руфера из Москвы, и 28-летнего Влада, диггера из Киева.

Швеция считается самой дружелюбной к беженцам страной в Европе. Вот только они, как правило, не принимают местный уклад и даже навязывают окружающим собственный. Коренные жители всё больше опасаются за своё будущее. Прежняя Швеция исчезает, говорят они. В стране резко выросла преступность, во многих городах появились мигрантские гетто, куда опасаются выезжать «скорая помощь» и пожарные. Не надеясь на полицию, люди начинают сами патрулировать улицы. Ширится поддержка националистических движений. Похоже, мультикультурализм оборачивается здесь своей противоположностью — столкновением культур. И это признают даже сами беженцы.

Тысячи жителей мегаполисов покидают душные города и уезжают в провинцию — на природу, на землю, в тишину. Кажется, что начался настоящий Исход.\n\nДавид, Ольга и их маленький сын Янай — обычная еврейская семьи, москвичи. Городок Кологрив, затерянный в глухом углу Костромской области, для них как другая планета. С надеждой найти здесь решение своих проблем, ступают они на эту чужую территорию. Ищут дом, знакомятся с другими “эмигрантами”. Что это за люди, с чего они начинали и к чему пришли? Это сила, способная остановить вымирание российской провинции или бегущие беженцы? Бегущие от чего? От ужасов цивилизации? От самих себя?

Круглый год в закрытой психиатрической больнице живут пятьдесят мужчин, проводя свои дни в пространстве одного этажа и лишь изредка контактируя с внешним миром и медицинским персоналом. Каждый из пациентов оказался здесь по разным причинам – кто-то действительно болен, кто-то убил, кто-то не угодил местному начальству. Здесь их жизнь лишена смысла, но в других они ищут утешения и человеческого тепла.

История Мартенсов прогремела на всю Европу тем, что главу семьи и его супругу немецкое правосудие приговорило к тюремному сроку за то, что те не разрешали своим детям-школьникам посещать уроки секс-просвещения. \n\nПрошло еще 2 года, и семья Мартенс, видя, как сегодня меняется ситуация в России и наблюдая весь негатив в Европе, приняла для себя решение - переехать на постоянное место жительства в Россию. Но в марте этого года стало известно, что Мартенсы уехали обратно в Германию. Съемочная группа фильма попыталась разобраться, что произошло такого в их российской жизни, к чему семья оказалась не готова.

Заброшенное высотное здание банка в Каракасе — напоминание о глобальном финансовом кризисе — сегодня стало приютом доведенных до бедности семей. В центре Каракаса в небо, словно Вавилонская башня, возносится 200-метровое здание заброшенного банка. Руина из стекла и стали является постоянным напоминанием о глобальном финансовом кризисе, его причинах и последствиях. Это обветшалое здание стало приютом для 750 доведенных до бедности семей, перебравшихся сюда от отчаяния и сумевших создать свое собственное почти идеальное микрогосударство. Власти города предпочитают не замечать их, а соседи — боятся. Тем не менее, это сообщество — довольно успешная альтернатива тому миру, в котором для большинства обитателей башни не нашлось места.

Железные дороги. Заводы и фабрики. Кинотеатры, концертные залы и дворцы культуры с масштабными мозаичными панно. Больницы. Церкви. Зоопарки. Супермаркеты. Электростанции. Офисы. Кажется, все возможные места, где жил, работал, наслаждался искусством, ел, молился и любил человек разумный — прежде, чем навсегда оставить землю. Теперь эти рельсы ведут в никуда. Вечнозеленые джунгли наступают на индустриальные пространства. Дождь смывает все следы людского пребывания. Был человек — и нет человека.

На фоне прифронтовой зоны в Восточной Украине существует особое убежище. Сюда привозят детей, чьи жизни перевернул конфликт. Через игры, ссоры и редкие улыбки они пытаются обрести опору под ногами, пока терпеливые воспитатели — вроде Ольги Троновой, Анжелики Столяровой, Маргариты Бурлуцкой — создают островок заботы. Камера фиксирует моменты хрупкого счастья и глубокой тоски, не показывая будущего ребят, но заставляя сердце сжиматься от тревоги. Это история о том, как в разбитом мире сохраняют достоинство и надежду.

Статичная камера, замаскированная под объект музея, ловит неприукрашенную реальность: посетители бывших концлагерей Дахау и Заксенхаузена ведут себя как в парке развлечений. Они жуют сэндвичи у газовых камер, позируют для фото в бикини на фоне печей, толкают коляски по дорогам, где вели на смерть тысячи узников. Режиссер Сергей Лозница (лауреат Канн) снимает без осуждения — лишь фиксируя абсурдность превращения мест памяти в туристический «диснейленд». Зловещий контраст создает звук: гул голосов, смех, щелчки фотоаппаратов на фоне тишины мемориала. Зачем люди едут сюда? Способны ли мы сегодня понять ужас Холокоста? Фильм-отсылка к роману Зебальда — тревожный диагноз эпохе беспамятства.

Голливуд — гламур, звёзды, мерцание экрана. Но большинство работников киноиндустрии — по ту или другую сторону камеры — трудятся в поте лица без славы и денег, и, старея, часто лишаются средств к существованию. Тут на помощь приходит фонд Motion Picture & Television, дом престарелых в Вудлэнд Хиллз к северу от Голливуда.\n\nЗдесь ветераны кино могут продолжить свои занятия: на территории есть собственная телестудия, комнаты звукозаписи, писательские кружки и кинотеатр, оснащённый по последнему слову техники.

На самом высоком холме Сухуми находится обезьяний питомник и созданный при нем в еще в 20-е годы прошлого века НИИ экспериментальной патологии и терапии Академии Наук Абхазии. В советское время этот НИИ стал центром изучения приматологии международного значения. Говорят, в нем проводились опыты над обезьянами, была даже попытка создать гибрид человека и шимпанзе. Но гибридное существо не появилось, как и обещанный коммунистами Новый Человек. Сегодня люди и обезьяны в Абхазии находятся на огороженной территории, разоренной войной и десятилетиями изоляции; те и другие — жертвы неудачной серии экспериментов.

Мужчина чинит свою рыболовную сеть и идёт к мосту. Два трамвая въезжают друг в друга, но никто не пострадал, и кабели водворяют на место в тот же день. Для заводских рабочих даётся небольшой концерт, и искреннее выступление скрипача заставляет их плакать. Бомбы падают в море, но никто не их не замечает. Повседневная жизнь определяется такими вещами, как угрозы взрывов, в Мариуполе, городе в Украине, расположенном к востоку от Крыма и когда-то населённом греками. Это визуально мощный оммаж городу в условиях кризиса, посвящение его поэтам и сапожникам.

Полуразрушенные дома с выбитыми стеклами, заброшенные шахты, ржавые канатные дороги и пустынные улицы. Город-призрак Чиатура в Западной Грузии выглядит как полномасштабная декорация постапокалиптического фильма. В советское время здесь добывали марганец и пророчили городу большое будущее. Теперь в нем воцарились серость и безысходность, у людей нет ничего. Но им ничего и не надо. Грузин не переживает, что живет в аду, потому что не чувствует себя хозяином своей земли, и граница его личного мира проходит там, где кончается он сам. По этой же причине, видимо, отпадает необходимость приводить страну в порядок, менять обстоятельства жизни: – а зачем? – ведь Бог не оставит, сбережет, прокормит и даст все необходимое. Что это, если не античная трагедия народа – трагедия рока. Но, с другой стороны, что, если не беспечность, помогает грузинскому народу выжить? Может быть поэтому всегда говорят, что главный, неиссякающий ресурс этой страны - люди.

В июле 2009 г. название небольшого городка Пикалево узнали все жители России — доведенные до отчаяния горожане перекрыли федеральную трассу. Через два дня в город приехал премьер-министр Путин и помог разрешить кризис. Что было причиной конфликта, как развивались события, и что происходит в Пикалево спустя два года рассказывают сами пикалевцы. В центре событий не только местные жители, но и представители власти – федеральные и местные чиновники, например, бывший в то время губернатор Ленинградской области Валерий Сердюков, заявляющий, что знает Пикалево «как свои носки».

Запустение деревень — трагический процесс. Еще сто лет назад 85% населения России составляли крестьяне. Полвека назад в Томской области было более 15 тысяч деревень. Сейчас осталось 600. В Костромской области треть населенных пунктов уже стали практически вымершими, а еще треть — с населением до 10 человек. Специалисты говорят, что все деревни Нечерноземья, в которых сейчас живет меньше 50 человек, исчезнут уже через 15 лет. Фильм Никиты Михалкова расскажет о подвижниках, которые, не смотря ни на что, остаются в деревне, продолжают трудиться на земле и поднимать сельское хозяйство.

Десятилетний Олег живет на востоке Украины, в зоне военных действий, где часто слышна зенитная стрельба и отголоски ракетных ударов. Иногда эти звуки доносятся издалека, иногда — пугающе близко. Хотя многие уже покинули опасную зону, Олег остается здесь с бабушкой, которая заботится о нем с тех пор, как его мать умерла. Им просто больше некуда идти.

Режиссёр Филипп Ремунда не раз отправлялся со своим оператором в Украину. Его семейные корни и тесная связь с местными людьми позволили ему заглянуть в их личную и семейную жизнь, а через это – в саму ситуацию в обществе, разделённом подчас полярными мнениями и политическими пристрастиями. История семьи, одна часть которой живёт в восточной части Украины, а другая – в Киеве, становится символической. Близкие родственники больше не в состоянии найти общий язык, обсуждая, что на самом деле происходит в их стране. Во время своих путешествий режиссёр оказывался за линией фронта и вёл хронику жизни населения на территориях, контролируемых сепаратистами. Усталость от затяжной войны видна со всех сторон, но вопрос о том, когда конфликт закончится, остаётся без ответа.

Тридцатилетний Игорь, получивший два высших образования, вот уже на протяжении семи лет нелегально живет в Чернобыльской зоне. Все, что он хочет - это найти мир и возможность отойти от цивилизации. Игоря мучает ряд психологических проблем как личного, так и глобального характера. В нем одновременно уживается гармонизирующий мир, извечная эмоциональность и экзистенциальная тайна человеческого бытия. Игоря окружают пожилые жители Чернобыльской зоны, жизнь которых проходит в селах, где уже десятки лет правит бал матушка природа. Они словно живут в нереальной Атлантиде, откуда даже война, идущая на Украине, кажется чем-то нереальным, происходящем на другой планете.

Три американских солдата дезертировали из армии после участия в иракской кампании, живут в изгнании в Торонто и как военные преступники не могут вернуться в США. Замкнувшись в воспоминаниях о пережитом во время службы, они живут в убогой квартире на окраине города, полностью выключенные из жизни, в свои 20 с небольшим распрощавшись со всеми иллюзиями и надеждами.

В 80-х, в конце эры рок-н-рола и начала восхождения хип-хопа, Париж был полем битвы молодежных группировок. Это было время упадка коммунизма и подъема ультра-правых, и представители обеих сторон сражались за свои идеи на улице. С одной стороны бонхеды, которые доминировали на улицах с 1984, они нападали на всех, кто, по их мнению, был не на их стороне. С другой стороны, молодые люди, панки и представители субкультур, частые мишени (не считая множества других) агрессии нацистов, решившие не отдавать улицы ни бонам, ни их идеям. Они организовались чтобы выкинуть наци-скам из Парижа. Группировки были сформированы и вступили в настоящую городскую партизанскую войну против нацистов, за улицы города.