Похожие на «Izabrao sam Sokrat-Prota-Krap»

Полуразрушенные дома с выбитыми стеклами, заброшенные шахты, ржавые канатные дороги и пустынные улицы. Город-призрак Чиатура в Западной Грузии выглядит как полномасштабная декорация постапокалиптического фильма. В советское время здесь добывали марганец и пророчили городу большое будущее. Теперь в нем воцарились серость и безысходность, у людей нет ничего. Но им ничего и не надо. Грузин не переживает, что живет в аду, потому что не чувствует себя хозяином своей земли, и граница его личного мира проходит там, где кончается он сам. По этой же причине, видимо, отпадает необходимость приводить страну в порядок, менять обстоятельства жизни: – а зачем? – ведь Бог не оставит, сбережет, прокормит и даст все необходимое. Что это, если не античная трагедия народа – трагедия рока. Но, с другой стороны, что, если не беспечность, помогает грузинскому народу выжить? Может быть поэтому всегда говорят, что главный, неиссякающий ресурс этой страны - люди.

Пристальная камера следит за тщательной реставрацией необыкновенного объекта, доставленного сюда будто прямиком из научно-фантастического фильма. Перед нами — важнейшее открытие 30-х годов XX века, ценный инструмент науки — генератор Кокрофта — Уолтона, умножитель напряжения, который применяется и по сей день. Фильм фиксирует переход генератора из научной лаборатории в музей, из скрытой сферы — в общественную.

У мексикано-американца Джорджа Лопеса накипело – свой четвертый сольный стендап он посвятил Трампу и пресловутой стене. Беспредельно эмоциональное и очень личное высказывание популярного комика вращается вокруг ненависти к иммигрантам нового президента США, напрочь игнорирующего их вклад в американскую экономику. При этом Лопес не забывает посмеяться и над мексиканцами – в том числе над самим собой. Главный слоган: кто работает каждый божий день, тот и делает Америку великой. А как быть со стеной? «Преодолеем!» – заверяет он.

Камера выхватывает бунтарей с фотоаппаратами: одни лезут в эпицентр уличных драм, другие сливаются с толпой, чтобы поймать её пульс. Нью-Йорк 1960–2000-х становится живым полигоном для мастеров, чьи имена — Брюс Дэвидсон, Джилл Фридман, Мэри Эллен Марк. Секрет их дерзких кадров? Выйти из зоны комфорта: снимать бандитские разборки, нырять в метро, ловить протесты. Фильм снят на зернистую 16-мм пленку, чтобы передать магию аналоговой эры, где каждый щелчок затвора — поединок с мгновением.

«Из своего детства в социалистической Югославии я помню мало, но знаю, что моя семья была не особо обеспечена, и при этом всё равно счастлива», — вспоминает режиссёр фильма «Тяжесть цепей 2» Борис Малагурски. Однако вскоре всё изменилось. Западная агрессия и изоляция Югославии с 1992 по 2000-й годы нанесли её экономике сильнейший удар, а так называемая помощь, которую Запад начал оказывать ей с 2000-го года, во многом лишь усугубила ситуацию. Почему? В своём новом фильме Борис Малагурски рассказывает о том, как Югославия попала в капкан американских кредитов и к чему это в итоге привело.

1999 год, война в Косово. В реку вблизи румынской границы падает сошедший с дороги рефрижератор с замороженными трупами 55-ти албанцев. Два года спустя уже в пригороде Белграда на территории бывшей учебной базы сербского спецназа обнаружат пять массовых захоронений. Что общего у двух преступлений? Режиссеру понадобилось шесть лет, чтобы ответить на этот вопрос.

Съёмки молодого человека из пригорода Буэйнос-Айреса длились больше 25 лет — с момента его рождения до сегодняшнего дня. Используя семейный архив, режиссер показывает чаяния и переживания его родителей, бабушек, дедушек и даже прабабушек и прадедушек, которые возлагают большие надежды на Франциско — он непременно должен создать свою семью и продолжить род.