Начало расследования в Памплоне
Инспектор Амая Сальзар (Марта Этура) возвращается в Памплону после событий в Бастане. Её вызывают на место трагедии: в реке найдено тело новорождённого ребёнка со странными символами на коже. Параллельно всплывает дело о смерти подростка Хавьера Мартинеса, первоначально признанное самоубийством. Амая обнаруживает связь — оба случая сопровождались архаичными ритуальными предметами.
Дневник Энграсии
Сальзар получает дневник Энграсии Сантос — медсестры, погибшей при загадочных обстоятельствах. В нём описаны подозрительные смерти младенцев за последние 20 лет. Все жертвы были усыновлены через фонд «Колыбель Святой Анны». Амая устанавливает, что Энграсию убили, когда она начала расследование.
Следы «Базтанских ритуалов»
Расследование приводит Амаю к книге «Базтанские ритуалы», где описаны жестокие обряды для «очищения» детей от «порчи». Символы на телах жертв совпадают с иллюстрациями. Под подозрение попадает влиятельный судья Херменсильдо Чапарро (Педро Казабланк), курирующий фонд усыновлений. Его дочь Росина (Эльвира Мингес) страдает психическим расстройством после потери ребёнка.
Раскрытие сети
Амая выясняет: Чапарро возглавлял секту, верившую, что жертвоприношения избавят Росину от «проклятия». Дети с особенностями развития считались «нечистыми». Медсестра Энграсия участвовала в ритуалах, но раскаялась и начала собирать доказательства. Её убил помощник Чапарро — Альберто Сальватьерра (Эдуард Фернандес), подбрасывая мёртвых младенцев как «дары буре».
Финал в горах
Сальзар заманивает Сальватьерру в горную хижину, используя Росину как приманку. В противостоянии Альберто признаётся: судья покончил с собой, осознав масштаб преступлений. Амая арестовывает Сальватьерру, но он погибает, сорвавшись в ущелье. Полиция извлекает тела жертв из тайника под особняком Чапарро.
Смысл фильма
История выворачивает наизнанку идею «очищения» через насилие, показывая, как слепая вера в традиции оправдывает чудовищные преступления. Фильм балансирует на грани рационального и мистического, оставляя вопрос: что страшнее — древние суеверия или система, десятилетиями их скрывавшая? Финальные кадры с разрушенным особняком Чапарро символизируют крушение ложного морального превосходства, а буря становится метафорой неизбежного возмездия.
