Похожие на «Paname»

Документальный мини-сериал на основе последних археологических исследований предлагает новый взгляд на падение двух мировых цивилизаций: египетского Древнего царства и столицы империи кхмеров города Ангкор. Между этими событиями пролегает 15 столетий, но есть нечто общее, что объединяет историю развития и гибели таких далеких друг от друга миров.

Откуда берутся образы? Может быть, из глубин позади наших глаз, из неуловимых видений, ночи в суспензии, обещания конца затмения, из состояния между сном и кошмаром. Это начало (и по правде говоря, программа) «Белой эпилепсии». В темноте едва пробивается свет, виднеется масса: обнаженная спина, длинный план целиком сосредоточен на плечах.\n\nИстория, следующая за этим заявлением имеет ясное продолжение: женская фигура должна встретиться с мужской. Знакомый сценарий. Тем не менее, между этими двумя телами разворачивается замедленный балет. Разве мы знаем, что стало с Адамом и Евой, когда они были изгнаны из Рая? Может быть, это представление об этом.

В 2009-2010 годах мигранты, бежавшие из Африки от нищеты и войн, отправлялись морским путем в Италию в поисках лучшей жизни. Однако итальянские власти не позволяли лодкам, переполненным нелегалами, войти в свои территориальные воды. Этот фильм — о людях, пустившихся без воды и пищи в опасное плавание, но возвращенных назад и оказавшихся в лагере для беженцев в Тунисе.

Чтобы справиться с призраками собственного прошлого, палестинский режиссёр Раед Андони собрал группу бывших заключённых израильского центра заключения «Аль-Москобиа», где он сам побывал в 18 лет. День за днём кузнец, архитектор, ассистент режиссёра строят декорации и разыгрывают свои воспоминания о том, как им удавалось выжить благодаря упорству и чувству юмора. По мере того, как растут стены камер, языки развязываются, а эмоции обостряются.

Шри-Ланка, 1983 год. На острове начинается гражданская война. Джуду Ратману пять лет, и он бежит на красном поезде от кровавой резни тамилов, спровоцированной просингальским правительством. \n\nНаши дни. Режиссёр Джуд Ратман на том же поезде отправляется с юга на север острова. По мере его путешествия следы 26-летней войны, которая превратила борьбу тамилов за свободу в саморазрушительный терроризм, предстают перед его глазами. Вспоминая о бойцах и «тамильских тиграх», Ратман раскрывает подавленные воспоминания о своих соотечественниках.

Фильм-путешествие вместе с Почтенным Вирату - самым уважаемым буддийским монахом в Бирме - в сердце бытового расизма. Фильм-наблюдение за тем, как исламофобия и разжигание вражды между людьми приводит к насилию и разрушениям в стране, где 90% населения исповедуют буддизм - религию, основанную на мирном, толерантом и ненасильственном образе жизни.

Куба, середина 80-х, военный лагерь для интернированных с диагнозом ВИЧ/СПИД. Бывший чемпион по боксу Горацио Ромеро назначен быть личным надзирателем-компаньоном для пациента Даниэля. Происходит столкновение интересов: Дэниэль хочет отжить свои последние дни на свободе и готов сделать всё, чтобы достичь её. Горацио хочет вернуться на ринг, и он должен согласиться с этими условиями. В противном случае это будет стоить ему карьеры. Несмотря на их первоначальное недоверие, между ними возникает платоническая связь, которая сделает их лучше.

В Колумбии проходит самый большой судебный процесс над военнослужащими, обвиняемыми в убийстве тысяч колумбийцев. Вместо того, чтобы наказать виновных и восстановить «мир и справедливость» судебное разбирательство затормозилось под давлением государственных политических и экономических интересов. Авторы фильма задаются вопросом, обречены ли семьи пострадавших остаться навсегда жертвами безнаказанности или же они смогут отстоять справедливость до конца?

Военный инженер, стратег, артиллерист, строитель, политический деятель Вобан делает блестящую карьеру во времена правления Людовика XIV. При активной завоевательной политике Короля-Солнце Вобан почти всю жизнь провел в постоянных разъездах, построив множество крепостей и бастионов, создав кольцо обороны на границах страны. Ему принадлежало авторство новых военных методик и стратегий, также Вобан разрабатывал проект реформ в области финансовой системы. Всю свою жизнь Вобан посвятил служению Франции.

Документальный фильм, в котором впервые речь идет о таком явлении как лоббирование и о процессе принятия решений в Европе. Этот своего рода документальный триллер исследует мир лоббистов и тех, кто их контролирует. Главная идея киноленты — непрозрачность и слабый контроль за деятельностью 15 тысяч представителей различных лобби, работающих в Брюсселе.

Когда мать господина Мориямы умерла, архитектор Рю Нишизава, обладатель Притцкеровской премии, сказал ему, что для новой жизни тому нужен не дом, а целая деревня. Только она должна находиться в центре Токио. Сооруженный в 2005 году уникальный дом Мориямы, в котором проживает сам хозяин и его квартиросъемщики, — теперь одна из самых известных построек современной японской архитектуры. Десять минималистичных разноуровневых кубов соединены тропинками, сводами и огромными окнами — кажется, здесь нет места ни для чего личного и лишнего. Для тайн остаются только подвалы...

Адриана всегда была любимой тетей режиссера. Уверенная женщина, в свое время переехавшая в Австралию, оказывается внезапно арестованной в 2007 году во время посещения своей семьи в Чили. Ее обвинили в работе на печально известную секретную полицию времен Пиночета DINA (Управление национальной разведки), но она отвергала все обвинения. Ее племянница решила исследовать историю Адрианы и начала снимать фильм. К 2011 году ее расследование начинает расширяться. Внезапно тетя улетает из Чили, прямо перед судом. Адриана просит свою племянницу проинтервьюировать ее бывших коллег, чтобы доказать свою невиновность.

Загадочный камень вместо лица — так запомнил мир этого актёра. Документальный портрет исследует путь звезды 60–70-х от ярких ролей в «Великом побеге» до стереотипа «одинокого мстителя». Архивные интервью и редкие кадры раскрывают человека за железной маской, чья карьера стала зеркалом эпохи жёсткого боевика. Неожиданные повороты судьбы и спорное наследие — почему Голливуд боялся его сложности?