Похожие на «Париж. Почему Маяковский?»

Камера следует за виртуозом современности, чьи выступления расписаны на годы вперёд. Зритель попадает за кулисы легендарных залов, слышит откровения о волнении перед концертами и детских воспоминаниях. Уникальные архивы показывают не только сольные выступления с маэстро вроде Гергиева и Маазеля, но и футбольные матчи с молодыми талантами фестиваля «Звезды на Байкале». Фильм-путешествие по шедеврам Рахманинова и других гигантов, где музыка объясняется без слов — страстью и мощью исполнения. Это гимн русской школе, где глубина интерпретаций оставляет ощущение встречи с современным чудом .

Документальная картина Эммануэля Лорана рассказывает о непростых отношениях, связывавших двух главных режиссеров «новой волны» – Франсуа Трюффо и Жан-Люка Годара. Эта история начинается на Каннском кинофестивале 1959 года, где Трюффо и его юный альтер-эго Жан-Пьер Лео празднуют триумф фильма «400 ударов». В то самое время, как Трюффо купается в лучах славы, у Годара нет особых поводов для радости – он сидит в редакции журнала «Кайю дю Синема» и пишет рецензии. \n\nЧерез год уже Годар празднует успех – мир увидел «На последнем дыхании». Так родилось новое направление кино, вошедшие во все учебники под названием «новая волна». Трюффо и Годара, ее главных идеологов, долгое время связывала дружба, но в конце 60-х годов их пути расходятся: Годар увлекается радикальным острополитическим кино и обвиняет коллегу в отсутствии интереса к этой теме. Используя редкие архивные записи и прослеживая отношения двух великих режиссеров, Эммануэль Лоран рассказывает историю одного из самых интересных периодов в истории французского кино.

Почему закрылся самый влиятельный магазин Парижа, куда Канье Уэст заходил раньше Эйфелевой башни? Документалист Хьюс Лоусон-Бади фиксирует последние дни концепт-стора, 20 лет диктовавшего моду. Через интервью с Фарреллом Уильямсом, Карлом Лагерфельдом и Вирджилом Абло раскрывается магия места, где ювелирные украшения соседствовали с зажигалками за 2 евро. Основательницы Колетт Руссо и Сара Андельман — две половинки одного творческого мозга — сохраняют причину ухода в тайне до финала, оставляя зрителя в размышлении о природе идеала.

Мэтр документального кино Фредерик Уайзман со своей камерой проникает в святая святых– в балет Парижской оперы. Вся жизнь труппы — от швейной мастерской до блистательного выступления прима-балерины и ее партнера на сцене, фильм открывает тайны самой престижной балетной сцены мира и рассказывает обо всех тех выдающихся художниках, кто, оставаясь в тени, способствует созданию уникальных постановок Парижской оперы.

Однажды режиссер с немецкой фамилией Дель прочитал у Салтыкова-Шедрина, что «Скопин — это такой город, где всякому человеку жить незачем». И тогда ему пришла в голову мысль создать в этом маленьком провинциальном городке в Рязанской области, «где человеку жить незачем», настоящий театр. Для самого Владимира Деля театр — реальная жизнь и способ существования.

Режиссёры фильма говорят на редком языке. Из франкоязычной Швейцарии они отправляются на восток, в кантон Граубюнден – туда, где в горах эхом раздаётся этот язык – ретороманский, четвёртый национальный язык Швейцарии. Зритель путешествует по красивым местам и беседует с местными жителями: с Ним — о языке, который словно изрезан ручейками-диалектами. С Ней — о том, как она переехала из Цюриха и вышла замуж, сначала влюбившись в язык, а потом и в говорящего на нём мужчину. Со всеми — о звуках снега и ветра, колышущего деревья – не этот ли ветер принёс звук „shh“ в ретороманский? Создавая поэтичный портрет меньшинства в эпоху глобализации, авторы картины выбрали акварельные краски.

Сквозь объектив польского кинематографиста Михала Лещиловского, работавшего с титаном над последним шедевром, раскрывается лаборатория Тарковского. Фильм погружает в драматичные съемочные будни: от нервов при сжигании дома для сцены в «Жертвоприношении» до гипнотической работы с актерами в «Ностальгии». Архивные фрагменты и откровения коллег (включая Эрланда Юзефсона и Свена Нюквиста) рисуют портрет художника-философа, чья одержимость искусством граничила с жертвенностью. Здесь нет парадного портрета — только пульс творчества и горькое эхо фразы «Нет пророка в Отечестве» .

Театральное «Евангелие», поставленное Дельбоно со своими постоянными артистами из труппы в Модене, – зрелище «для богатых» (в России его показали сразу два фестиваля – московский NET и петербургский «Балтийский дом»), одноименный фильм запечатлевает работу над другой вольной интерпретацией библейских сюжетов – в пьемонтской деревне, в лагере нелегальных эмигрантов, ожидающих судебного решения своей участи. Дельбоно приехал туда в тяжелейший момент жизни: утрата матери подкосила его здоровье, он едва не лишился зрения и впал в глубокую депрессию. Но общение с молодыми беженцами (один из них стал участником театрального «Евангелия» «для богатых»), носителями архаичной, природной силы и естества (всего того, что обожаемый Дельбоно Пьер Паоло Пазолини искал в своих африканских странствиях), оказалось целебным – как когда-то встреча с глухонемым ангелом Бобо.

Документальный фильм повествует об уникальной судьбе Бориса Покровского — многолетнего главного режиссера Большого театра, о том, как началось его знакомство с миром классической оперы, как он выбрал свою редкую профессию, как приходилось сосуществовать рядом с властью, работая в «придворном театре». Прославленный режиссер поведает как о буднях Большого, так и о создании собственного Московского камерного театра в 1972 году.

Фильм рассказывает об основании города Коктебель действительным тайным советником Эдуардом Юнге, который в 1890 году оставил службу в Москве и переехал в засушливые земли будущего Коктебеля. Максимилиан Волошин в 1903 году в Коктебеле приступил к строительству собственного дома, который стал впоследствии центром духовной жизни России.

Героями нового документального цикла стали Жорж Сименон, Серж Гензбур, Имре Кальман и Роже Вадим. У каждого из них были русские корни, и все они ими гордились. В поисках неизвестных подробностей из жизни этих замечательных людей съемочная группа побывала в Париже, на острове Поркероль в Средиземном море, в Лозанне и Льеже, в Вене, Будапеште, Праге и даже в США.

Как рождается киногений? Откройте путь легендарного визионера: от детских снимков в Оберхаузене до революционной «Дорожной трилогии». Сквозь личные кризисы и бунт против медицинской карьеры — к парижскому прозрению в Cinémathèque. Воспоминания жены Донаты, Петера Хандке и Бруно Ганца рисуют портрет мятущегося художника, чьи темы одиночества и поиска идентичности изменили немецкое кино .

Лондонский поэт Суле, последний богемец Портобелло, цепляется за мечту вернуться на родину. Смерть друга обнажает его экзистенциальный кризис, но неожиданное предложение от посольства — выставка картин «Чёрные дыры» — даёт шанс на спасение. Сможет ли он победить пороки и завершить работы? Документальная драма о борьбе с внутренним хаосом .

Роже Вадима, «вечного юношу французского кино» и самого непредсказуемого режиссера, называли еще и «соблазнителем девственниц мирового кинематографа». Именно этому «русскому Пигмалиону» — Роже Вадиму — обязаны своей славой такие актрисы как Катрин Денев, Брижжит Бардо, Аннет Стройберг и Джейн Фонда… Каждая его возлюбленная, которую Роже Вадим снимал в кино, становилась звездой. Он быстро влюблялся и разочаровывался, был непредсказуем, амбициозен и удивительно талантлив. За свою творческую жизнь режиссер снял 17 фильмов: «И Бог создал женщину», «Опасные связи-1960», «И умереть от наслаждения», «Духи смерти» и другие. В 2000 году, когда Роже Вадима не стало, все его знаменитые жены на кладбище плакали. Кто открыто, а кто украдкой…

Фильм исследует жизнь и наследие легендарного театрального реформатора, чей талант стал щитом против идеологического давления. Архивная хроника переплетается с откровенными монологами звезд современной сцены — Кирилла Серебренникова, Льва Додина, Кэти Митчелл — демонстрируя, как его идеи оживают в их работах. Зритель увидит редкие кадры и услышит истории о непростых периодах, когда мастера отвергали, но не сломили. Это путешествие по съемочным площадкам России, Англии и Нью-Йорка, где философия Станиславского продолжает вдохновлять художников на преодоление границ.

Фильм отправит зрителей в незабываемое путешествие по самым известным работам мастера, заложившего основы направления импрессионизма. \n\nВ фильме представлены богатые коллекции парижских музеев Орсе, Оранжери и Мармоттан, где выставлены знаменитые полотна художника, но наибольшую ценность представляет усадьба Клода Моне в Живерни. Зрители увидят дом и сад живописца, где родились гениальные произведения, изменившие ход мирового искусства.

История бунтаря, чья встреча с Марком Донским перевернула жизнь: геолог, поражённый магией режиссуры, поступает во ВГИК. Непримиримый к фальши, он создаёт культовые ленты вроде «Места встречи...», но остаётся «волком» в мире интриг. Кадры с семьёй (жена Галина, сын Сергей), Иосифом Кобзоном, Владимиром Конкиным и Светланой Ходченковой раскрывают парадоксы: аристократизм манер при казачьей прямоте, любовь к застольям при жёсткой дисциплине. Его политическая борьба за культуру, увлечение живописью и фирменная трубка — штрихи к портрету мастера, для которого честь не пустое слово .

На фоне умирающей русской деревни с её нищетой и пьянством-алкоголиком разворачивается пронзительная человеческая драма. Две старухи-сестры: Прасковья всю жизнь безропотно служит Марии, чей рост остановился в детстве. Их хрупкий мир потрясает беременность единственной молодой жительницы — местные верят, что дитя зачато от ангела. Без пафоса и оценок камера фиксирует быт, полный суеверий, жертвенной любви и иррациональной надежды. Работа Виталия Манского — лауреат фестивалей в Лейпциге (приз жюри) и Сан-Франциско («Золотой шпиль»).

В России конца 1980-х, в эпоху больших надежды и столь же большого их краха, искусство оказалось тем «барометром», который предсказал грядущие политические потрясения.Сценарий фильма был написан за одну ночь в феврале 1991 года. Его созданию предшествовал Всемирный экономический форум, где на вопрос «Что же будет с Россией?» Ольга Cвиблова, ссылаясь на произведения художников, ответила: «Путч». Своими проницательными прогнозами о будущем России в фильме делятся Дмитрий Пригов, Иван Чуйков и члены группы «Мухоморы».

Столетию великого русского и американского классика посвящена программа Леонида Парфенова «Век Набокова». Это, прежде всего, рассказы людей, близко знавших писателя: Елены Владимировны Набоковой-Сикорской — «любимой сестры любимого брата», как звал ее Владимир Владимирович, и сына Набокова — Дмитрия Владимировича. Набоков, ставший гением двух языков, двух литератур — случай исключительный.\n\nСъемочная группа фильма побывала в Америке, где в Корнельском университете долгое время преподавал Набоков, американский профессор русской литературы. Также зритель увидит петербургский особняк и дом в имении Рождествено, где прошло счастливое детство будущего писателя, его апартаменты в отеле швейцарского городка Монтрё, где Набоков прожил последние шестнадцать лет своей жизни.

Изильда Ле Беско открывает перед зрителем мир квартала Марэ, ее любимого парижского района, показывая свои любимые места, призывая по-другому посмотреть на его историю. Марэ — культовое место, славящееся своим колоритом. С XIII века Марэ является еврейским кварталом Парижа. Позже Марэ облюбовали гомосексуалисты и лесбиянки. Большая их часть проживает в районе улиц Сент-Круа-де-ля-Бретонри (rue Sainte-Croix de la Bretonnerie) и Вьей-дю-Тампль (rue Vieille du Temple).

Екатеринбургские дворы 90-х становятся живым портретом эпохи, где сквозь чёрно-белую хронику и зернистые кадры с телефонной съёмки возникает образ поэта, не нашедшего места в новой России. Режиссёр Алёна ван дер Хорст ведёт нас по следам его жизни: от голубых альбомов с фотографиями друзей-охранников, ставших жертвами времени, до балконной двери — последнего пристанища. «Земная шваль: бандиты и поэты» — эта строчка Рыжего звучит рефреном, пока камера ловит дрожь решёток на окнах и лица нового поколения, повторяющего старые ошибки. Фильм-ребус, где ответ на вопрос «Почему?» скрыт в ритме трамваев, разбрызгивающих «по небу сирень», и в молчании друга-убийцы, захлопнувшего дверь перед оператором. Призёр IDFA и Эдинбургского кинофестиваля .

Фильм посвящён 125-летию классика Серебряного века, выдающегося мастера лирической прозы, второго по значимости (после Бунина) писателя русской эмиграции, председателя Союза русских писателей и журналистов за рубежом Бориса Константиновича Зайцева. В судьбе Бориса Зайцева отразилась судьба русской эмиграции. Зайцев и его окружение верили, что рано или поздно в России произойдут перемены и, создавая «русский архипелаг» в Париже, они видели свою миссию в том, чтобы сохранить живую традицию русской дореволюционной культуры. Борис Зайцев хотел жить долго и прожил почти век, но так и не дождался перемен в России. Итоги своей жизни он подвёл в своей последней книге «Река времён».

Почему в Японии после Хиросимы и Нагасаки первым театральным спектаклем стала пьеса Чехова «Вишневый сад»? Почему представители самых разных стран, культур, цивилизаций вот уже более ста лет обращаются к пьесам А.П. Чехова? Что они в них находят и как интерпретируют чеховские тексты? На этот вопрос отвечают всемирно известные театральные режиссёры Юрий Любимов, Олег Ефремов, Георгий Товстоногов, Анатолий Эфрос, Кама Гинкас (Россия), Петер Штайн, Фальк Рихтер (Германия), Александр Мёрк-Эйдем (Норвегия- Швеция), кинорежиссёры Александр Сокуров, Сергей Соловьёв, Андрей Торстенсен, кинодраматург, Рустам Ибрагимбеков (Россия-Азербайджан), автор лучшей на сегодняшний день биографии Чехова профессор Дональд Рейфилд (Великобритания).

Кристиан Диор не только изменил и сделал модной «высокую моду», он противоречил самому образу модельера, принятого в обществе. Этот француз никогда не шел на поводу у своей популярности. Он завоевал мир, благодаря смелому взгляду на женскую элегантность,сделал Париж настоящей столицей моды, оставаясь при этом сдержанным и консервативным человеком. Но что повлияло на вкусы Диора? Что вдохновляло его динамичное творчество и принесло потрясающий успех? Детство в Нормандии, вечный образ материнской элегантности, его любовь к цветам искусству и архитектуре? Фильм помогает взглянуть изнутри на тайны человека, ставшего легендой — великого модельера Кристиана Диора.

Запрещенный к выезду гений создаёт Италию в воображении! Документальное расследование о том, как русский поэт, никогда не бывавший за границей, оживил в стихах венецианские каналы и римские руины. Уникальные кинохроники, параллели между Соротью и Брентой, а также сенсационные находки в архивах — почему критики спорят о «Медном всаднике» и Венеции?

В этом фильме мы видим Жерара Депардье «в натуральную величину». У себя дома, с пачкой сигарет, спокойный и дружелюбный, Депардье многословно рассказывает не только о своих фильмах – от «Вальсирующих» до «Сирано де Бержерака», но и о своих встречах, о тех, кого уже нет…\n\nКажется, что этот влюбленный в жизнь мечтатель объездил весь мир. Мы узнаем про его детство в провинциальном городке Шатору, и про работу с Сатьяджитом Раем в Калькутте, и про дружбу с Патриком Девером… Жерар Депардье предстает перед нами без грима в фильме Ришара Меллула.

Спустя тридцать лет после выхода фильма Рене Аллио «Я, Пьер Ривьер, зарезавший свою мать, сестру и брата», режиссер документальных фильмов Николя Филибер, работавший у Аллио ассистентом, возвращается в Нормандию. В фильме состоится встреча людей, которые в 1976 году сыграли главные роли в фильме Аллио. На встречу даже приезжает Клод Эбер, который сыграл Пьера Ривьера, а потом, после участия в нескольких фильмах (например, у Жака Дуайона в «Странной девчонке»), затерялся в Квебеке и, по слухам, умер. Филибер снял очень нежный фильм о людях, которых в какой-то мере изменил кинематограф, и о Нормандии с её яблоневыми садами и зелёными полями.

Фильм раскрывает эпическую историю артиста, родившегося в поезде и покорившего мир. Зритель увидит тяжелое военное детство в Уфе, борьбу за место в ленинградском училище вопреки насмешкам и позднему старту, а затем — стремительный взлет в Кировском театре. Кульминацией становится парижский триумф 1961 года, за которым последовал рискованный шаг, изменивший судьбу искусства XX века. Особый интерес представляют редкие кадры репетиций с Мартой Грэм и Полом Тейлором, ранее не публиковавшиеся материалы из личных архивов и воспоминания ближайших соратников — балерины Аллы Осипенко, критика Клемента Криспа и партнерши Марго Фонтейн. История невероятной работоспособности (до 300 выступлений в год!) и превращения балетного гения в международную поп-икону, дружившую с принцессой Дианой и Элизабет Тейлор .

Фильм посвящен биографии знаменитой хозяйки литературного салона, писательнице и культурному деятелю первой половины XIX века — Зинаиде Волконской.\n\nЗинаида Волконская была возлюбленной императора Александра I, в ее литературном салоне впервые Николай Гоголь читал «Ревизора». Ее красота и живой ум вдохновляли поэтов, а честность и свободомыслие — пугали императора Николая I. После восстания декабристов за княгиней Волконской была установлена слежка, а в 1829 году она была вынуждена уехать в Италию.

Фильм Патрика Ротмана регистрирует рабочие будни президента Франции Франсуа Олланда, в прошлом видного деятеля социал-демократической партии. «Месье Президент» позволяет каждому из нас заглянуть за кулисы, приближает зрителя к текущим делам, бытовым разговорам и принятию решений первого лица современной Франции в пышных залах Елисейского дворца.

Фильм посвящен наследию Василия Дмитриевича Поленова и его потомкам. Как сложилась судьба потомков художника в России и за ее пределами? Как удалось сохранить наследие Поленова, усадебный уклад, заложенный художником, коллекции четырех поколений в сложные, порой трагические годы российской истории XX века. Александр Александрович Ляпин, французский внук художника, всю жизнь посвятил сохранению семейной памяти и поискам тех мест, где творил его знаменитый дед. После кончины Ляпина эстафету переняла его племянница Наталья Поленова, правнучка художника. Сегодня она руководит музеем Поленова и вместе с коллегами занимается популяризацией творчества художника, в том числе за рубежом.

Десять дней Луи Маль вместе со своей небольшой группой снимал этот фильм в рабочем районе Парижа. Режиссер не подгонял героев под готовую концепцию образа француза середины 70-х, он — наблюдатель. Он останавливал случайных прохожих, обращался к уличным торговцам, музыкантам, безработным.\n\nОн спрашивал их о жизни и смерти, о счастье и одиночестве, о политике и религии, спорил с ними, провоцировал, внимательно выслушивал даже самые бредовые монологи. Ему повстречались и оптимисты, и пессимисты, люди недоверчивые и открытые, реалисты и фантазеры. Одним словом, самые разные «обычные», «простые» люди.