Похожие на «Территория свободы»

Первая тюрьма в России для пожизненно заключенных. Одиночная камера. «Борис Безотечества. Пожизненное заключение. Статья 102. Тройное убийство». Общение с безразличным к его судьбе Богом. Он молится, но не верит. Его слова наполняют воздух камеры. Он говорит и слушает сам себя. Пространство камеры поедает его. Его мир – это четыре стены и вид из окна. Тюрьма физически выталкивает заключенного во время. Длинная вереница отпущенных человеку дней и ночей, за которым следуют «ад» или «рай».

Откровенный рассказ о жизни советского солдата в немецком плену. Повседневная жизнь бойца Красной армии в начале войны, первые дни и месяцы плена, работа и быт в немецких лагерях, освобождение и возвращение домой — в воспоминаниях бывшего военнопленного Павла Насонова. Это возможность окунуться в мир человека, для которого масса обычных человеческих забот отошла на второй план и осталась только одна задача – выжить. А понятие Родины вдруг стало вполне конкретной, почти осязаемой, но недостижимой мечтой.

Со времен Средних веков в Грузии в горах региона Рача находятся две деревни – Геби и Чиора. Они расположены на самом краю страны, они забыты государством, к ним не ведут никакие дороги... Местная молодежь покидает село в поисках лучшей доли, а старики продолжают жить в суровых природных условиях, находя свое счастье в постоянном изнурительном труде и молитве.

В Санкт-Петербурге, в России, до сих пор существуют коммунальные квартиры - пережитки советской системы. Люди из разных слоев и социальных классов. Коммуналка на улице Советская - натуралистический портрет коммунальной квартиры. В этой квартире живет 26-летняя Наташа, дитя перестройки, красивая и чувственная молодая женщина, выделяющейся эмансипацией и независимостью. Без особых надежд и иллюзий, она до сих пор держится на своих мечтах. По соседству с Наташей живут другие обитатели коммуналки: пенсионеры без копейки Светлана и Николай; Володя, друг Наташи; Ростилов, поэт и художник; Ирина, пожилая женщина, которая не может смирится со смертью ее сына в Афганистане; Татьяна, «хозяйка» квартиры, которая скупает одну за другой вакантные комнаты; Саша, неудавшийся актер; две маленькие девочки и танцор; студент Юрий. Судьбы этих людей соединились и переплелись в этом замкнутом пространстве, ставшим ареной человеческих страстей...

Россия — богатейшая страна в мире. Почему же мы находимся сейчас на грани нищеты? В чем причина тех трудностей, которые мы, как народ, сейчас испытываем? Целостная некогда Родина распадается на разрозненные части. Потеряна вера, культура, экономическое единство. Удивляться надо не тому, что жить стало хуже, а тому, что мы вообще живы при всех-то наших «программах полового воспитания» в школах, алкоголизме, проституции, наркомании, гомосексуализме и прочих мерзостях.

Год за годом простой псковский фермер Франсуа Туликункико пытается найти свой уникальный путь к успеху в русской деревне и ответить на вопрос: «Что мешает нам жить лучше?». Ироничная история деревенского мечтателя и настоящего патриота о борьбе с повседневными трудностями, больших идеях и планах, «успехе», который приходит не там, где его ждешь.

На просторах Сахары, где палящее солнце сменяет невыносимо холодная ночь, под звездным небом при свете костра живет племя Туарегов. До нынешних дней это кочующее племя сохранило любовь к красоте, музыке и поэзии. Туареги проводят нас в мир, в котором правят законы «Асшак» – уважение к другим людям, терпение и осознанность бытия.

Красота природы и прибыли угольных кампаний. Они сталкиваются у подножия последней горы в Аппалачской гряде. Отчаянная попытка жителей небольшого городка отстоять свое право на жизнь наталкивается на неразрешимый клубок противоречий. У всех своя правда. И у владельцев угольной кампании, и у шахтеров, и у тех, кто просто живет в этом месте. Но существует и общая правда – правда планеты. И общее право – право всех людей на жизнь...

Железные дороги. Заводы и фабрики. Кинотеатры, концертные залы и дворцы культуры с масштабными мозаичными панно. Больницы. Церкви. Зоопарки. Супермаркеты. Электростанции. Офисы. Кажется, все возможные места, где жил, работал, наслаждался искусством, ел, молился и любил человек разумный — прежде, чем навсегда оставить землю. Теперь эти рельсы ведут в никуда. Вечнозеленые джунгли наступают на индустриальные пространства. Дождь смывает все следы людского пребывания. Был человек — и нет человека.

Пять зимовочных станций. Санно-гусеничный поезд. Снежно-ледовые аэродромы. Флагман полярной флотилии «Академик Федоров». Все это – русская Антарктида XXI века. Совершенно отдельный, особый мир, существующий по своим правилам и законам.\n\nКаждый год на ледовый материк отправляются зимовать новые группы полярников. По 12 долгих месяцев они живут как на другой планете – в полной изоляции от Большой земли. За каждой экспедицией стоит своя история, свои герои и судьбы.

В среднем человек за всю жизнь проводит в метро почти год. И почти всегда мы куда-то спешим и не замечаем, что творится там, в подземелье. А ведь жизнь на глубине 60-70 метров требует особого наблюдения: вахтерши в будках, торговцы мягкими игрушками в переходах, нищие, музыканты, продавцы никому ненужных товаров в вагонах, — все это складывается в отдельный странный мир, социум, который существует параллельно «земному».

Москва – огромный город, который открывает свои двери любому желающему его посетить, а может, и остаться здесь жить. Все они меняют Москву. И в плохую, и в хорошую сторону. Но есть те, кто действительно старается делать её лучше — и в тоже время не забывать о местах, в которых родились. О своей малой, хоть и далёкой, родине.

Поселение Вилладжес в штате Флорида — дом престарелых, который разросся до размера города: 130 тысяч американцев переехали сюда, чтобы провести старость вместе с ровесниками в идиллических декорациях пенсионной утопии. Теннисные корты и безупречные лужайки, уютные и одинаковые домики, цветочные клумбы и теплые бассейны, тихие кафе и игральные клубы — здесь как будто есть все, чтобы умилиться, обуютиться и забыть о жизни вне Вилладжес и о смерти в перспективе. Но хаос проникает и в тщательно спланированную искусственную пастораль, потому что хаос этот находится внутри человека.

В 2010 году Йорген Лет, обосновавшийся на Гаити, пережил сильнейшее землетрясение, от физических и психологических травм которого так и не смог оправиться. Однако Лет не стесняется ни немощи, ни депрессии; он делает нас свидетелями своих будней и бессонниц, превращает повседневность в откровенное и завораживающее видеосочинение. Да и сложно не позавидовать такой «повседневности»: по идее своего сына Асгера Лет отправляется в грандиозный трип по реке Меконг, в сердце джунглей – ради гармонии, ради покоя. И ради искусства.

Тридцатилетний Игорь, получивший два высших образования, вот уже на протяжении семи лет нелегально живет в Чернобыльской зоне. Все, что он хочет - это найти мир и возможность отойти от цивилизации. Игоря мучает ряд психологических проблем как личного, так и глобального характера. В нем одновременно уживается гармонизирующий мир, извечная эмоциональность и экзистенциальная тайна человеческого бытия. Игоря окружают пожилые жители Чернобыльской зоны, жизнь которых проходит в селах, где уже десятки лет правит бал матушка природа. Они словно живут в нереальной Атлантиде, откуда даже война, идущая на Украине, кажется чем-то нереальным, происходящем на другой планете.

Антарктида. Российская полярная станция Беллинсгаузен. В течение целого года, в полной изоляции от Большой Земли, здесь живут пятнадцать человек. Они «зимуют». «Зимовка» – это два-три щитовых домика на сваях, вокруг только снег и лед. Холод, ветер, темень. Маленький замкнутый коллектив в замкнутом пространстве и длинная, медленная зима…

Город металлургов и горнодобытчиков Норильск располагается на самом севере Сибири, в Сибирской Арктике. Он сжат между вечными стылыми северными ветрами и дымом собственных заводов. Чем живут его люди? Молодое поколение норильчан мечтает об отъезде, рабочие заводов горюют об утраченном чувстве «трудового братства», которое было-таки в советские времена. Местная творческая интеллигенция и потомки жертв ГУЛАГа стремятся пролить свет на темное прошлое Норильска, погребенное подо льдами и засекреченными цензурой документами... А за всеми ними - находящимися практически на краю Земли - с любовью наблюдает Луна, особенная, норильская Луна, сотворенная из никеля и льда.

Тысячи жителей мегаполисов покидают душные города и уезжают в провинцию — на природу, на землю, в тишину. Кажется, что начался настоящий Исход.\n\nДавид, Ольга и их маленький сын Янай — обычная еврейская семьи, москвичи. Городок Кологрив, затерянный в глухом углу Костромской области, для них как другая планета. С надеждой найти здесь решение своих проблем, ступают они на эту чужую территорию. Ищут дом, знакомятся с другими “эмигрантами”. Что это за люди, с чего они начинали и к чему пришли? Это сила, способная остановить вымирание российской провинции или бегущие беженцы? Бегущие от чего? От ужасов цивилизации? От самих себя?

В краю, где после закрытия совхозов уже заросли березняком пахотные земли, фермер Валерий Кравцов развивает свое небольшое хозяйство. Борется за урожай с непогодой, сорняками и выходящей из строя техникой. Встает в 4 утра, чтобы в 5 уже быть на своей “фазенде”. Воспитывает сына, надеясь, что оставит хозяйство ему. И дает жителям пустеющих деревень работу и надежду.

Сибирь. Город Ачинск. 4000 км от Москвы. Лестничная площадка жилого дома, загруженные своими проблемами жители Ачинска не склонны рассуждать о предстоящих президентских выборах. Зимний город живет в ритме холода, и лишь голос радио напоминает о проходящих в столице антиправительственных митингах. Кадры дремлющего в снегах города перекликаются с кадрами работников партии Путина. За рюмкой водки, Юрий, наемный агитатор Единой России, хладнокровно объясняет свое видение системы. Мизансцена демократии превращается в театр...

В заброшенном поселении на юге России живёт советский учёный, кандидат наук и противоречивая личность Борис Золотов. В середине 1980-­х годов Золотов решил покинуть стены советских научно-исследовательских институтов, чтобы следовать собственным вероубеждениям. Сегодня его окружает группа людей, а будни принимают форму коллективных купальных процедур и ночных спектаклей.

Однажды режиссер с немецкой фамилией Дель прочитал у Салтыкова-Шедрина, что «Скопин — это такой город, где всякому человеку жить незачем». И тогда ему пришла в голову мысль создать в этом маленьком провинциальном городке в Рязанской области, «где человеку жить незачем», настоящий театр. Для самого Владимира Деля театр — реальная жизнь и способ существования.

Арктическая Якутия — царство вечного холода и безмолвия. Здесь нет дорог, связи или цивилизации, лишь белоснежные просторы, пронизанные ледяным ветром. Герой, современный «ковбой» Севера, годами пасёт табуны выносливых сахалинских лошадей, встречаясь с семьёй лишь раз в году. Кадры эпических пейзажей, снятые сквозь пургу, контрастируют с камерными сценами его одиночества. Зритель ощущает гнетущую тишину тундры и внутренний раздор героя: любовь к вольной жизни против тоски по детям, которые уже не знают его лица. Визуальная поэма о человеке, ставшем частью стихии ценой отречения от всего человеческого .

Запустение деревень — трагический процесс. Еще сто лет назад 85% населения России составляли крестьяне. Полвека назад в Томской области было более 15 тысяч деревень. Сейчас осталось 600. В Костромской области треть населенных пунктов уже стали практически вымершими, а еще треть — с населением до 10 человек. Специалисты говорят, что все деревни Нечерноземья, в которых сейчас живет меньше 50 человек, исчезнут уже через 15 лет. Фильм Никиты Михалкова расскажет о подвижниках, которые, не смотря ни на что, остаются в деревне, продолжают трудиться на земле и поднимать сельское хозяйство.

В современной Румынии есть старое русское село с турецким названием Сарикёй. Вот уже более 300 лет там живут русские староверы, чьи предки когда-то бежали из России, чтобы спасти свою веру от новой церковной реформы патриарха Никона во второй половине 17-го века.\n\nКак удается этим людям сохранять в себе русский дух столько веков вдали от России? Что они считают своей родиной: ту страну, где родились, или ту, которая в душе у каждого? Да и что же такое — Родина? На эти и другие темы размышляют жители села Сарикёй.

С. П. А. Р. Т. А. — это Сельскохозяйственная Поэтизированная Ассоциация Развития Трудовой Активности. Так называет себя коммуна, вот уже более 20 лет занимающаяся разработкой «Теории счастья» в закрытом колхозе неподалеку от Харькова. Не сумев смириться с крахом коммунистической утопии, «спартанцы» создали собственную. Но жизнь развивается, как известно, не по законам утопии.

Что привязывает человека к месту на земле? Что позволяет ему сказать: «Я отсюда, это моя земля'? Что устанавливает границы нашего существования? Фильм погружает нас в жизнь подмосковного посёлка, где местные старожилы бок о бок живут с иммигрантами из Таджикистана. Как возникают, разрушаются и снова возникают я заборы между культурами и между людьми?

Полуразрушенные дома с выбитыми стеклами, заброшенные шахты, ржавые канатные дороги и пустынные улицы. Город-призрак Чиатура в Западной Грузии выглядит как полномасштабная декорация постапокалиптического фильма. В советское время здесь добывали марганец и пророчили городу большое будущее. Теперь в нем воцарились серость и безысходность, у людей нет ничего. Но им ничего и не надо. Грузин не переживает, что живет в аду, потому что не чувствует себя хозяином своей земли, и граница его личного мира проходит там, где кончается он сам. По этой же причине, видимо, отпадает необходимость приводить страну в порядок, менять обстоятельства жизни: – а зачем? – ведь Бог не оставит, сбережет, прокормит и даст все необходимое. Что это, если не античная трагедия народа – трагедия рока. Но, с другой стороны, что, если не беспечность, помогает грузинскому народу выжить? Может быть поэтому всегда говорят, что главный, неиссякающий ресурс этой страны - люди.

Среди тысяч и тысяч маленьких поселков, небольших городков, станиц и деревень тихо растворяются судьбы наших дедов и бабушек. Несмотря на возраст и бесконечные болезни, они имеют характер и волю к жизни. Их судьбы как реки протекли сквозь послереволюционные годы, сквозь войны и конфликты, сквозь голод и разруху. Они умеют выживать без электричества и сотовых телефонов.

На Ребалде время остановилось. Современные крепостные добывают здесь сырьё для гламура – морские водоросли. Мужчины, женщины и дети трудятся в каторжных условиях, как и почти сотню лет назад это делали заключённые Соловецких лагерей. Колючая проволока на Ребалде становится символом нового рабства, подчёркнутого печатью социального неравенства, выдавливающего «маленького» человека из современного общества. Ребалда - это не просто точка на карте, Ребалда - это Россия.

Четыре стихии и люди, которые каждый день взаимодействуют со стихией: пожарники в Сибири борются с пылающем лесом, рыбак на Аляске занимается морским промыслом, немецкие шахтеры, половину жизни проводящие глубоко под землей и космонавты на Байконуре, готовящиеся преодолеть земное притяжение. Для кого-то «борьба со стихией» просто словосочетание, для них – будни.