Похожие на «The Syrian Patient»

Молодая команда танцоров из отдалённых районов Израиля, состоящая из детей советских иммигрантов, пытается выиграть международный чемпионат по брейк-дансу. Победить в этом конкурсе — их заветная мечта, путь к которой преграждают личные переживания и конфликты. Миксер — кормилец в семье, помогает своим младшим брату и сестре, которым приходится жить с матерью-алкоголичкой. Поттер сейчас в армии, и все его мысли о танцах. Но кто тогда будет ухаживать за его больной матерью? Несмотря на все сложности, эти парни готовы принять любой удар судьбы, ведь отчаяние — это роскошь, которую они вряд ли могут себе позволить.

Фильм является своего рода руководством к революции, любой революции, которая стремится бросить вызов существующему порядку, бесчувственным органам власти, которые забыли,что они призваны служить гражданам, а не наоборот. В центре повествования — простой израильский кинорежиссер, пытающийся протолкнуть реформу телевидения, по возможности оградив его от политического влияния. Ему противостоит круговая порука, в которой участвуют все — от простых телеведущих до премьер-министра страны...

Израильско-американский режиссёр Шимон Дотан с риском для себя проникает в сердце одного из самых взрывоопасных конфликтов современности. Его камера фиксирует радикальных поселенцев, политиков и палестинцев, раскрывая шокирующие детали экспансии на Западный берег реки Иордан. Документальный триллер, удостоенный оваций на Sundance, — без прикрас и пропаганды .

Молодой журналист, родившийся в 1984 году, получает задание написать статью о Darknet. Вместо ожидаемых теневых рынков он обнаруживает сообщество криптоанархистов и хакеров, сражающихся за приватность в эпоху тотальной слежки. Путешествуя от Тель-Авива до Берлина, герой встречает тех, кто использует анонимность сети для защиты прав человека — от обхода цензуры в авторитарных режимах до помощи в доступе к лекарствам. Гонзо-стиль съёмок погружает в сердце цифрового сопротивления, где тёмная паутина становится лучом надежды .

Подробности восстания в Варшавском гетто во время второй мировой войны известны многим. Однако среди повстанцев была команда, которая не увековечена в исторической памяти. Это была группа молодежного движения «Бейтар». Она была лучше вооружена, чем остальные команды, принимала участие в самых упорных боях. Однако упоминания о«Бейтаре» почему-то исчезли из учебников истории.

Документальный фильм о ЛГБТ-революции в Израиле. В 1985 году в этой стране было трое открытых геев. К 1998 году их стало три тысячи. Короткий, интенсивный и драматический период, в течение которого Израиль совершил «камин-аут», стал одной из самых быстрых и ярких революций конца XX века. За время этой революции не было пролито ни единой капли крови. Она совершалась силами учёных, работников секс-индустрии, транссексуалов, певцов, парикмахеров и офицеров — людей, изменивших целое общество.

Хевронская свалка обслуживает израильские поселения Хермонского нагорья и является источником существования для 200 палестинских семей из деревни Ятта и окрестностей. 11-летний Гарун, 17-летний Ибрагим, 40-летний Юсуф и 60-летний Бадауя повествуют о ежедневной борьбе за выживание и желании вырваться из удушающей ловушки мусорной свалки.

В течение последних семи лет Мухи, смелый и энергичный мальчик из Газы, живет после ампутации рук и ног в госпитале в Израиле, и это — единственный дом, который когда-либо у него был. Мухи живет между двух родин и двух народов и не может вернуться в Газу. Мальчика спасли и воспитали те, кого его собственный народ считает врагами. Эти парадоксальные обстоятельства оказываются сильнее, чем идентичность, религия и конфликт, разделяющие мир пополам. Время, которое Мухи может провести в госпитале, истекает, и ему необходимо принять самое важное решение в жизни.

Больница никогда не спит. Ее вечное бодрствование внушает нам уверенность в том, что там всегда есть кто-то, кто может спасти нам жизнь. Это миф о вечной жизни, к которой у хирурга отделения травматологии есть ключ – «карт-бланш». «Карт-бланш» — это трагический портрет хирурга-травматолога, который делает все возможное, чтобы высвободить своих пациентов из круга насилия, в котором сам он увяз навсегда.

Мать режиссера, Рудайна, родом из Малого треугольника, вышла замуж за араба-бедуина с юга против воли семьи. Они уезжают из её родного города: даже по улице одной ей пройти нельзя. Новая семья вместе с детьми оказывается в городе Омер, где арабские дети учатся в еврейских школах. Фильм рассказывает историю матери, которая, как быстро выясняется, и история семьи, и — в миниатюре — история всей страны.

Талантливые поклонники постоянно воссоздают её, поэтому она никогда не умрет. Она — творческий вдохновитель. Коллективная фантазия. Социальный клей. Хацунэ Мику — это будущее.\n\nВ косплее японской кибер-дивы Хацунэ Мику, героиня фильма переезжает в Токио в поисках идентичности среди поклонников Мику. Там она влюбляется в одного из фанатов. Мику — это вокалоид, вокальное синтезаторное программное обеспечение, олицетворяемое симпатичным анимированным персонажем. Весь персонаж — тексты песен, музыка и анимация — созданы фанатами, и в этом его очарование. На концерты Мику, где она представлена голограммой, распроданы все билеты.

Лента примечательна тем, что в ней использовано интервью первого израильского премьер-министра, которое никто не видел. Оно записано в 1968 году в киббуце Сде Бокер, где Бен-Гурион провел в уединении последние годы своей жизни.\n\n Это своего рода исповедь, размышления о прожитом пути и попытка заглянуть в будущее страны, у истоков создания которой стоял этот непростой человек.\n\n К тому времени, когда записывалось интервью, Бен-Гуриону исполнилось 82 года, за пять лет до того он окончательно и бесповоротно ушел из большой политики. Однако, по мнению создателей фильма, многое из того, о чем говорит этот, несомненно, большой политик звучит сегодня как нельзя более современно.

Молодая женщина отправляется из Израиля в Германию, чтобы разыскать следы своих предков в Берлине. Там, по словам ее бабушки, их семья владела культовым кафе, куда заходили ярчайшие представители немецкой интеллигенции 20-ых годов. Однако когда автор понимает, что вымышленное и реальное в этой семейной легенде неразделимы, ей и самой приходится выбирать между правдой, правдоподобием и мифом...