Похожие на «ТулеТувалу»

Через 100 лет после закрытия Дома Фаберже большевиками этот документальный шедевр приглашает в частные сокровищницы Её Величества Королевы, принца Монако и наследников Карла Фаберже. Уникальные съёмки в 7 странах показывают «ожившие» императорские пасхальные яйца, включая сенсационное «Зимнее» 1913 года — шедевр 23-летней художницы Альмы Пиль стоимостью $60 млн. Интервью с правнучками Татьяной и Сарой Фаберже, экспертами и кадры редких предметов (даже едва не проданных на переплавку!) создают визуальное пиршество. Призёр кинофестивалей в Палм-Бич и Ньюпорт-Бич.

После возвращения с фронта ветеранов продолжает одолевать ярость. Бойцы уже дома, в США, но мысленно они всё ещё остаются на поле боя. В клинике, специализирующейся на посттравматических стрессовых расстройствах, под названием «Путь домой» врач, сам ветеран вьетнамской войны, помогает молодым парням найти смысл в их страданиях. Путь к выздоровлению занимает несколько лет. Пациенты пытаются примириться с самими собой, своим прошлым, своими семьями.

Фильм отслеживает истории семей, остро переживающих последствия худшего экономического кризиса со времен Великой депрессии. Миллионы семей пытаются свести концы с концами, многие семьи, ранее принадлежавшие к среднему классу, оказываются в положении, когда им впервые в жизни приходится обращаться за социальной помощью. В то же время социальные институты, призванные помогать людям в подобных кризисных ситуациях, ослаблены серьезными сокращениями бюджета.

Ему слегка за сорок, но он неважно сохранился: седина, морщины и дряблый живот. Он любит есть макароны, загребая их из миски руками, смотреть мультики и спать целыми днями, укрывшись одеялом с головой. Его зовут Моджо, и он алкоголик. Моджо и такие же как он живут в реабилитационной клинике на маленьком островке в Голландии. Моджо ни с кем не хочет дружить — все остальные пациенты кажутся ему обезьянами. Проблема в том, что это действительно так: все пациенты — обезьяны, да и сам Моджо — шимпанзе, проживший всю жизнь в доме у одинокой женщины, которая приучила его к мультикам, макаронам и алкоголю и заставила забыть, что он не человек. Теперь вспомнить, что такое быть шимпанзе, для Моджо буквально стало вопросом жизни и смерти.

Фильм о жизни выдающегося немецкого архитектора модернизма Готфрида Бёма, лауреата Притцкеровской премии 1986 года. Готфрид Бём – внук и сын архитекторов, и все трое его сыновей также посвятили свою жизнь архитектуре. Это уникальное семейство – четыре поколения немецкой истории и истории архитектуры. На момент создания фильма Готфриду 93 года, и он продолжает активную работу над новыми проектами, находя вдохновение в семье, общении с друзьями и ежедневном поиске нужной формы и пропорций.

Оксана Шачко — женщина, активист и художник. Будучи подростком, она была увлечена иконописью, что повлекло за собой серьезное желание уйти в монастырь. В результате поисков и сомнений девушка посвятила свой талант активному участию в движении FEMEN. Обладая страстной необходимостью творить и глубоко укоренившейся волей изменить мир, Оксана стала соучредителем знаменитой группы женщин-активисток, что привело ее из родной Украины в четырех углах Европы.

«Из своего детства в социалистической Югославии я помню мало, но знаю, что моя семья была не особо обеспечена, и при этом всё равно счастлива», — вспоминает режиссёр фильма «Тяжесть цепей 2» Борис Малагурски. Однако вскоре всё изменилось. Западная агрессия и изоляция Югославии с 1992 по 2000-й годы нанесли её экономике сильнейший удар, а так называемая помощь, которую Запад начал оказывать ей с 2000-го года, во многом лишь усугубила ситуацию. Почему? В своём новом фильме Борис Малагурски рассказывает о том, как Югославия попала в капкан американских кредитов и к чему это в итоге привело.

С тех пор, как швейцарское правительство организовало для беженцев, которым отказали в приюте, депортационный центр в идиллическом горном поселке Вальцейна, каждый четвертый, кто проживает там — нелегальный иммигрант. «Жизнь в раю» разоблачает систему швейцарской политики предоставления убежища беженцам и то, как привилегированные жители Запада ведут себя с соседями-беженцами. Как это влияет на их жизнь и как оно — быть искателями убежища в «раю»?

Режиссёры фильма говорят на редком языке. Из франкоязычной Швейцарии они отправляются на восток, в кантон Граубюнден – туда, где в горах эхом раздаётся этот язык – ретороманский, четвёртый национальный язык Швейцарии. Зритель путешествует по красивым местам и беседует с местными жителями: с Ним — о языке, который словно изрезан ручейками-диалектами. С Ней — о том, как она переехала из Цюриха и вышла замуж, сначала влюбившись в язык, а потом и в говорящего на нём мужчину. Со всеми — о звуках снега и ветра, колышущего деревья – не этот ли ветер принёс звук „shh“ в ретороманский? Создавая поэтичный портрет меньшинства в эпоху глобализации, авторы картины выбрали акварельные краски.

Два журналиста проводят 15 месяцев с взводом Battle Company в долине Коренгал, эпицентре боевых действий. Через объектив вы увидите будни отряда: строительство передового поста имени погибшего медика, перестрелки с невидимым врагом, операцию «Скальная лавина» и попытки договориться с враждебно настроенными старейшинами. Камера в окопах, рёв вертолётов и взрывы создают эффект полного погружения, а интервью выявляют психологическую травму. Это не анализ стратегии — это взгляд изнутри на адреналин, братство и цену выживания.