Похожие на «Предатели. Те, от кого не ждёшь»

О жизни Марины Цветаевой известно много, сняты фильмы, написаны книги. Но именно сейчас, по истечении отведенного времени, открываются ее «главные сокровенные» документы, письма, записи. Фильм знакомит телезрителей с уникальным пражским архивом Марины Цветаевой и восстанавливает тот период ее жизни, который, по словам поэта, был лучшим и в творчестве, и по состоянию души.\n\nСъемки проходили в Праге, Горних Мокропсах, Дольних Мокропсах, Новых Дворах, в деревеньке Йиоловиште и во Вшенорах. Сохранились адреса, где жила семья и дома в пригородах. Здесь Цветаева писала знаменитые строчки о своей поздней любви.

В 1991 году на студии “Укркинохроника” был снят документальный фильм “Улица-вдова”, посвящённый жизни небольшой ромской общины в Закарпатье. В короткометражной картине быстрой чередой проносились портреты непосредственных, искренних и очень красивых людей: проходил мальчик, танцевала девочка с удивительным именем Принца, звучали песни, напетые 12-летним жителем табора Юрой и мамой танцующей Принцы — Вильмой. Перевода этих песен тогда, впопыхах, авторы не узнали. За уезжающим из табора автобусом по снегу долго бежали дети…\n\nФильм «Табор (Лоли кали шуба)» — эссе о путешествии в те же места двадцать лет спустя, в надежде встретить кого-то из персонажей прежнего фильма и узнать, о чём же спели тогда ещё 12-летний мальчик Юра и мама танцующей Принцы — Вильма.

Если и есть колыбель российской танцевальной сцены, то это явно дом по адресу г. Санкт-Петербург, Фонтанка, 145. Туда эта музыка пришла с Запада, здесь она прижилась и отсюда пришла в Москву в форме первого (и последнего) советского рейва «Гагарин-пати», который прошел за неделю до того, как развалился СССР. \n\nЭто история человека, ставшего очевидцем тех событий, которые уже обросли легендами и мифами. Спустя четверть века с момента запуска в российский космос рейв-ракеты, режиссер встретилась с первопроходцами этого движения, посетила руины Фонтанки и опустевший павильон «Космос» и попыталась ответить для себя на некоторые вопросы.

Игорь Николаев — человек уникальной судьбы. Провинциальный юноша, прошедший путь от работы в ресторанах до выступления на самых лучших площадках страны и эфиров на центральных телеканалах.\n\nПопулярнейший композитор, который неожиданно для всех запел и стал не менее популярным исполнителем. Первый артист, личная жизнь которого неразрывно связана с творчеством. За развитием отношений Игоря с Натальей Королевой следила вся страна. Но никто и предположить не мог, какие чувства на самом деле испытывал тогда артист.\n\nОн подошел к знаковой для каждого мужчины дате — 50-летию. Он уже не смотрит на мир такими наивными глазами, как тогда, когда он начинал в ансамбле Аллы Пугачевой. Слишком много ему пришлось пережить. Слишком часто его ранили в спину.

Евгений Данилович Сурков (1915–1988), несомненно, был одной из самых ярких фигур в мире театра, литературы и кинематографа. Долгие годы он возглавлял журнал «Искусство кино». Привлекательный и в то же время страшный, Сурков воплотил в себе все лучшие и худшие черты русской интеллигенции, раздавленной тоталитарной идеологией. Родившийся не в свое время, он все же постоянно пытался ему соответствовать. «Запомните, то, что есть сейчас, это навсегда. Ничего другого не будет», – так Евгений Данилович наставлял Майю Туровскую, которой он, как и многим другим, открыл дорогу в критику. Эта формула определяла его жизнь.

В 2004 году Тамаза Вашакидзе попросили уйти с должности хореографа и балетмейстера хореографического училища в Тбилиси, он был вынужден уехать в Россию. В Тбилиси у него остались жена и трое несовершеннолетних детей. Это продолжается уже 16 лет. В ходе фильма авторы пытаются найти ответы на вопросы: не слишком ли затянулась борьба? На самом ли деле герой хочет вернуться или он просто получается удовольствие от роли «жертвы»? Каково детям расти с отцом «по телефону»? Как сохранить верность и любовь за 13 лет на расстоянии?

В обычной жизни знаменитый венгерский композитор Имре Кальман был человеком угрюмым, рассеянным, нелюдимым и к тому же закоренелым холостяком. Но однажды Его величество случай свел маэстро с семнадцатилетней русской эмигранткой, подыскивавшей место статистки в театре. Мимолетное знакомство в уютном кафе на одной из улочек Вены обернулось для Веры Макинской удачно вытянутым лотерейным билетом. Верушке, как на венгерский манер стал звать ее маэстро, был нужен состоятельный муж. Так что ей пришлось пойти ва-банк и заявить, что она уезжает с богатым фабрикантом — только тогда Имре сдался. \n\nВ 1938 году их безмятежному счастью пришел конец. На евреев начались гонения. Кальман отказался от звания почетного арийца, пожалованного ему самим фюрером, и, опасаясь за жизнь детей, бежал из Вены сначала в Париж, а затем в США. Там у семьи начались денежные затруднения, и Вера устроилась продавщицей в меховой салон. Вдруг среди ясного неба грянул гром — Верушка без памяти влюбилась во французского эмигранта...

Отправной точкой всего рассказа стало общение с искусствоведом Ольгой Северцевой. С детства она оказалась связанной с семьёй своей тётки Натальи Северцевой и её мужа Александра Габричевского, философа и поэта, близкого друга Максимилиана Волошина. Её оценка людей Серебряного века сопоставляется с оценкой авторов фильма, влюблённых в Коктебель как уникальный центр русской культуры, который не удалось уничтожить даже тоталитарному режиму.

Это было детство – веселое, трудное, с драками и первой любовью. Давно ушедший аромат тех лет – голубятни, коммунальные ссоры и общие праздники, блатные песни и катание на катке под песни Марка Бернеса. О московских двориках конца 1940-х – начала 1950-х годов рассказывают: Валентин Гафт, Александр Збруев, Александр Козлов, Лев Дуров, Наталья Молчанова.

В Санкт-Петербурге, в России, до сих пор существуют коммунальные квартиры - пережитки советской системы. Люди из разных слоев и социальных классов. Коммуналка на улице Советская - натуралистический портрет коммунальной квартиры. В этой квартире живет 26-летняя Наташа, дитя перестройки, красивая и чувственная молодая женщина, выделяющейся эмансипацией и независимостью. Без особых надежд и иллюзий, она до сих пор держится на своих мечтах. По соседству с Наташей живут другие обитатели коммуналки: пенсионеры без копейки Светлана и Николай; Володя, друг Наташи; Ростилов, поэт и художник; Ирина, пожилая женщина, которая не может смирится со смертью ее сына в Афганистане; Татьяна, «хозяйка» квартиры, которая скупает одну за другой вакантные комнаты; Саша, неудавшийся актер; две маленькие девочки и танцор; студент Юрий. Судьбы этих людей соединились и переплелись в этом замкнутом пространстве, ставшим ареной человеческих страстей...

Через два десятилетия после внезапного прощания с миром, вдова гения и его ближайшее окружение — мэтры сцены и экрана — приоткрывают завесу над неизвестными страницами биографии. Кадры из легендарных ролей переплетаются с откровенными воспоминаниями о закулисных триумфах и личных испытаниях. Почему его Остап Бендер стал эталоном? Как рождались шедевры с Марком Захаровым? Что скрывалось за улыбкой «обыкновенного чуда» советского кино? Без пафоса и прикрас, через истории Марка Захарова, Александра Ширвиндта и Льва Дурова, зритель увидит многогранный образ — от иронии «Бриллиантовой руки» до философии Фарятьева.

Всемогущий глава Гостелерадио Сергей Лапин самолично приговаривал артистов к безвестности и, без преувеличения, ломал их судьбы. По сути, отстранение от эфира было «казнью» певца или певицы. Лапин изменил облик, характер, мелодику и всю атмосферу советской эстрады. Он выдавил из эфира практически всё лирическое, задушевное, человеческое. Что надо зрителю? Он знал лучше зрителя. В фильме рассказывается о том, как сложились судьбы артистов, попавших в «лапинскую машину».

Он был уникальным явлением советской эстрады 60-70-х годов. Популярность Валерия Ободзинского можно сравнить разве что с известностью Элвиса Пресли в Америке. Его взлет был быстрым, а падение – коротким. Он умер для публики, исчез для друзей и родных, пока не встретил свою любовь – Анну Есенину. Это был его второй взлет. В сентябре 1994 года в киноконцертном зале «Россия» состоялся первый, после семи лет забвения, концерт Валерия Ободзинского. И вновь был аншлаг! Благодарный зритель не забывает своих кумиров…

Молодой черногорец Кабир пятый год живет в Москве вместе с русской девушкой Настей, дочерью владельца галереи современного искусства на Арбате. Совместная работа — монтаж выставок, встреча гостей, общение с покупателями — единственное, что теперь связывает пару, переживающую кризис. Однажды Кабир исчезает — он возвращается домой, на побережье Которского залива. Работая на стройке вместе с братом и отцом, он постепенно забывает русский язык, а Москва и столичная арт-тусовка все больше кажутся ему сном.

В глухой сибирской тайге живет религиозный лидер Христос Виссарион, который провозгласил себя перевоплощением Иисуса Христа. Тысячи последователей собрались вокруг него, среди них звонарь Дмитрий и его жена Света, которая несколько лет назад перебралась жить в тайгу с тремя своими детьми из далекого Санкт-Петербурга. \n\nОднако отец детей – Мариам, Даниила и Заура – не согласен с таким положением дел. Он решает написать письмо в администрацию президента, требуя, чтобы ему вернули. Снежный ком начинает набирать обороты…

Фильм рассказывает об истории американской семьи Перри, старообрядцев русского происхождения, которая оказалась в годы Второй Мировой войны в Санкт-Петербурге, в СССР.\n\nВ центре повествования – драматическая судьба единственной из оставшихся в живых членов этой семьи Дарьи-Дороти Пономарефф (Doroti Ponomareff). Все годы после войны Дарья-Дороти, эта самоотверженная, житейски мудрая женщина, жизнь которой оказалась так тесно связана с Россией, разыскивает следы своей семьи. Большое место в картине занимает жизнь старообрядческой общины г. Эри (США), к которой принадлежит Дарья-Дороти.

Когда в семействе Моцартов в провинциальном Зальцбурге родился мальчик, звонили все колокола в округе. Был большой церковный праздник. Ребенок родился чахлым, но Моцартам было не привыкать — из семерых их рожденных детей до сих пор удалось выходить и вырастить только малышку Нанель. Новорожденному крохе дали имя Вольфганг Амадей. Потом подумали и добавили — Теофил (любящий Бога). Может, в благодарность небо послало Вольфгангу Амадею не только жизненных сил, но и что-то такое, о чем говорят: отмечен Богом.\n\nВ три года мальчик сыграл первые аккорды на клавесине. В четыре сочинил первый свой концерт — причем настолько сложный, что не всякий взрослый сможет его сыграть. Музыка словно поселилась в нем, он был одержим гармонией нот. Отныне вся его жизнь была подчинена ей. Семейное тепло, уют, подростковая влюбленность, взрослая, серьезная любовь — все это он вынужден был принести в жертву музыке. А что получил взамен?\n\nОбо всем этом — документальный фильм-эксперимент «Моцарт», который на канале «Россия» показан в воскресенье 21 сентября 2008 года. Почему картину можно считать новаторской? Потому что, пожалуй, впервые к документальному кино подошли по всем канонам кино большого. Выстроенный сюжет, в котором мелодрама сочетается с мистической или даже детективной загадкой. Выверенный звук, так что слышатся скрип пера при записи нот, стрекот ангельских крыльев, цокот копыт по мостовой.

Четвертая глава уникального документального цикла запечатлела 18 героев на переломе взросления. Дети СССР, выросшие в эпоху потрясений, теперь 28-летние взрослые: кто-то бежит от войны в Аргентину, кто-то переживает личную трагедию в российской глубинке, а другой строит бизнес в Люксембурге. Через архивные кадры и исповеди перед камерой зритель видит, как детские мечты разбиваются о реальность — эмиграция не принесла счастья близнецам из Свердловска, а усыновленный американцами сирота Андрей все еще ищет душевный покой. Режиссер Сергей Мирошниченко мастерски соединяет личные драмы с историческим контекстом, создавая портрет потерянного поколения на фоне рухнувших идеалов.

История бунтаря, чья встреча с Марком Донским перевернула жизнь: геолог, поражённый магией режиссуры, поступает во ВГИК. Непримиримый к фальши, он создаёт культовые ленты вроде «Места встречи...», но остаётся «волком» в мире интриг. Кадры с семьёй (жена Галина, сын Сергей), Иосифом Кобзоном, Владимиром Конкиным и Светланой Ходченковой раскрывают парадоксы: аристократизм манер при казачьей прямоте, любовь к застольям при жёсткой дисциплине. Его политическая борьба за культуру, увлечение живописью и фирменная трубка — штрихи к портрету мастера, для которого честь не пустое слово .

Своими воспоминаниями о встречах с Солженицыным делится актер Евгений Миронов, видевший писателя за несколько дней до его смерти. Друг Александра Исаевича, Никита Струве, зачитывает личные письма, направленные ему Солженицыным, а также рассказывает о том, как он издавал «Архипелаг ГУЛаг» за рубежом. О последних днях жизни, о мыслях, целях и планах Александра Исаевича рассказывает его вдова — Наталья Дмитриевна Солженицына. Редкие кадры иностранной хроники и неизданные до сих пор эксклюзивные интервью Александра Исаевича, в которых он говорит о современной литературе и о будущем России в XXI веке.

Ему была уготована странная актерская судьба — стать Мастером эпизода. На его счету больше сотни киноработ — и сплошь второстепенные роли. Но второстепенные, по сути, не по актерской игре. Он так блистал на экране, что его герой второго плана всегда становился самым ярким персонажем картины. Комедийный талант актера начал проявляться еще в детстве. \n\nСемья Пуговкиных в деревне Камешки Ярославской области славились особой хлебосольностью. Часто бывало так, что на праздники деревенские шли не в местный клуб, а к ним. Тут и застолье, и концерты. Коронным номером программы, обычно становилось выступление младшенького. Минька пел и плясал так, что изрядно подгулявшая деревенская публика иногда в самом прямом смысле падала от смеха. А между тем, актерская судьба у Михаила Пуговкина могла не сложиться. \n\nПрямо со съемочной площадки его первого в жизни фильма «Дело Артамоновых» талантливого паренька забирают на фронт. Он так и пошел на войну, в чем был — майке и тапочках. В августе 1942 года под Ворошиловградом его ранили в ногу. Диагноз врача прозвучал, как приговор — началась гангрена, ампутация неизбежна. Лежа на операционном столе, Михаил Пуговкин горевал не о том, что утратит возможность ходить... Он оплакивал свою мечту — стать актером.

В июне 1988 года на гастролях в Германии Евгению Леонову стало плохо. После экстренной операции на сердце он не пришел в сознание. Евгений Леонов пробыл в коме 28 дней. Когда в Германию прилетела жена, врачи сказали ей: «Зовите его сюда, на землю, услышит — вернется, не услышит — не придет…» Жена сидела у его ног и рассказывала ему о своей любви. Она разговаривала с ним сутками. Так сбылась его мечта. Любимая Ванда сидела рядом, держала его за руку, и говорила, что любит его. Мало кто знает, но ему всегда не хватало этих слов. За улыбкой артист всегда скрывал одиночество, комплексы, сомнения и страхи.

Всесоюзная слава пришла к Евгению Евстигнееву с выходом на экраны фильма «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен». Блестящие роли в кино и на главных театральных площадках страны — «Современника»и МХАТа — стали причиной бешеной популярность у женского пола. Несмотря на это, Евгений Евстигнеев был очень одинок, а его безошибочное творческое чутье «теряло нюх», когда речь шла о спутнице жизни.\n\nОн был три раза женат. Но что это было? Любовь? Привычка? Привязанность к матерям своих детей? Шрамы, оставленные на его сердце тремя главными женщинами его жизни, стали роковыми...

Сквозь московский шум мегаполиса пробивается тихий, уникальный по своей музыкальности и поэтичности голос. Он воскрешает забытую нами Россию. Русская певица и поэтесса Елена Фролова вкладывает в свои песни то, что есть в России настоящего, исконного и неподкупно сопротивляющегося всем веяньям времени. И одновременно с этим она разрушает традиционный образ женщины. \n\nЕлена Фролова, подобно Орфею, отправляется в путешествие по глубинам прошлого России, чтобы воскресить свою Эвридику – Марину Цветаеву. На стихи Цветаевой слагает она песни, которые заставляют нас невольно подсматривать за жизнью поэта: революция, эмиграция, гибель. Однако, cамым жестким критиком их связи, становится мать Елены, которая, будучи чадом социализма, трезво смотрит на возрождение мистических идей России прошлого века.\n\nТри века России: серебряный, «стальной», «нефтяной». Три влюбленные в родину женщины: Елена Фролова, мать Елены Мая Степановна и Марина Цветаева в поисках родины, не только географической, но и духовной.

Июль 1955-го. Москва прощается с известным композитором Исааком Дунаевским. Ходят слухи, что это самоубийство. У гроба — его друзья и враги. Всех примирила его смерть, и, казалось, здесь больше нет недоброжелателей. Плодовитому композитору больше не завидуют. Его песни намного переживут создателя. После смерти отца Максим с матерью чуть было не оказались на улице. По советским законам внебрачный сын не имел права не только на отчество и фамилию, но и на жилье. Пришлось прибегнуть к помощи всемогущего Тихона Хренникова и Совета Министров СССР. Специальным постановлением Максиму было разрешено носить фамилию Дунаевский. Он становится официальным наследником великого отца. Насколько беспокойное это наследство, он теперь будет чувствовать всю жизнь.\n\nСегодня он мэтр. Выходит уже двадцатый его мюзикл. Уже не надо никому доказывать, что он – состоявшийся композитор, а не тень великого отца. Хотя творческая плодовитость явно досталась ему в дар от Дунаевского-старшего. Тот тоже считал свои оперетты десятками. Он, собственно, и создал наш мюзикл – советскую оперетту.\n\nСейчас песни отца и сына соседствуют в нашей памяти, не мешая друг другу.

В бывшей Югославии нет ни одного человека, который не знал бы популярного эстрадного певца Джордже Марьяновича. В СССР о нём впервые заговорили в 1963 году, после выхода на экраны картины «Любовь и мода», где он исполнил свою популярную песню «Devojko mala». В самом зените славы певца, когда вся Югославия была охвачена «джорджеманией», и его буквально носили на руках, он рвался в Советский Союз – здесь жила любимая девушка Эля, ставшая его судьбой…

Поэт Наталья Горбаневская получила широкую известность прежде всего как участница диссидентского движения и одна из той легендарной восьмерки, которая 25 августа 1968 года вышла на Красную площадь протестовать против вторжения советских войск в Чехословакию, поплатившись за это несколькими годами лишения свободы. Авторы фильма снимали Горбаневскую в течение нескольких лет, задаваясь вопросами, что волновало ее как поэта, заставляло идти на площадь, и как сложилась ее судьба после вынужденной эмиграции из СССР.

Екатерину Алексеевну Фурцеву, известного политического и государственного деятеля, министра культуры СССР, современники называли Екатериной Третьей. Многие боялись ее, многие искали ее расположения, многим она помогла и многим испортила жизнь. Деятельная, эмоциональная, свято верившая в коммунистические идеалы, Екатерина Фурцева была, несомненно, достойна и любви, и ненависти. Она сумела сделать головокружительную карьеру в период «развитого социализма», воплотить в жизнь «советскую мечту».

Последние дни Михаила Горбачева — бывшего правителя сверхдержавы, ныне забытого старика в пустом особняке. Режиссёр Виталий Манский (операторские работы Александры Ивановой) фиксирует быт: кот на коленях, тоска по умершей жене Раисе, детские стихи. Но за тишиной — политические бури. Сквозь осторожные ответы проступают тени Чернобыля, Тбилиси-1989 и распада СССР. Почему Запад превозносит его, а соотечественники ненавидят? Почему он избегает имени Путина? Кадры немощи и внезапные вспышки гнева создают портрет человека, обрекшего себя на ад ради чужого рая.

16 июня 1961 года известный советский танцовщик Рудольф Нуреев совершил побег на Запад, отказавшись вернуться с парижских гастролей в СССР. Хрущев, узнав о побеге Нуреева, мечтал об одном – вернуть беглеца на родину и наказать его… \n\nНуреев ни разу не пожалел о своем побеге. Больше двадцати лет он выходил по триста раз в году на сцены крупнейших театров мира. Его называли «Чингисханом балета» и «неистовым». Его популярность обозначалась на всех языках одним словом - «рудимания», а богатство исчислялось миллионами долларов. \n\nО его вспыльчивости, эгоизме, скупости и необузданной любви к мужчинам слагали легенды. Одержимый вечным движением вперед, он жадно жил и нещадно тратил время, силы, талант, чувства. \n\nНо он не знал, что за свою ненасытность заплатит страшную цену…

Студент-коммунист Саймон и русская девушка Зоя познакомились и поженились в Москве весной 68-го. Саймон вернулся домой в Нидерланды в уверенности, что жена скоро приедет к нему. Но советское правительство отказало Зое в выездной визе, и супругов ждали годы борьбы за воссоединение. Саймон и Зоя – родители автора фильма. Детство, юность и даже зрелые годы Алены были омрачены родительским конфликтом с миром большой политики.

У поэтессы Анны Неркагуй были все качества, которые могли сделать ее культовой фигурой для ее народа — ненцев, «истинных людей». В 1993 году ее жизнь резко изменилась. Смерть дочери Тани стала отправной точкой нового пути Анны — в православие. И прочь от традиций ее народа. Теперь Анна заменила мать многим сиротам и учит их истинной вере.

Фильм раскрывает эпическую историю артиста, родившегося в поезде и покорившего мир. Зритель увидит тяжелое военное детство в Уфе, борьбу за место в ленинградском училище вопреки насмешкам и позднему старту, а затем — стремительный взлет в Кировском театре. Кульминацией становится парижский триумф 1961 года, за которым последовал рискованный шаг, изменивший судьбу искусства XX века. Особый интерес представляют редкие кадры репетиций с Мартой Грэм и Полом Тейлором, ранее не публиковавшиеся материалы из личных архивов и воспоминания ближайших соратников — балерины Аллы Осипенко, критика Клемента Криспа и партнерши Марго Фонтейн. История невероятной работоспособности (до 300 выступлений в год!) и превращения балетного гения в международную поп-икону, дружившую с принцессой Дианой и Элизабет Тейлор .

На фоне умирающей русской деревни с её нищетой и пьянством-алкоголиком разворачивается пронзительная человеческая драма. Две старухи-сестры: Прасковья всю жизнь безропотно служит Марии, чей рост остановился в детстве. Их хрупкий мир потрясает беременность единственной молодой жительницы — местные верят, что дитя зачато от ангела. Без пафоса и оценок камера фиксирует быт, полный суеверий, жертвенной любви и иррациональной надежды. Работа Виталия Манского — лауреат фестивалей в Лейпциге (приз жюри) и Сан-Франциско («Золотой шпиль»).