Похожие на «Штурмуя небо»

Альбертина Карри расследует обстоятельства жизни и гибели своих родителей, которые были убиты во время правления военной хунты в Аргентине, когда ей было всего три года. В попытке обрести воспоминания, которых у нее не было, режиссер создает новую конструкцию реальности, испытывая на прочность редкие документальные свидетельства ныне живущих.

В 1934 году эксцентричный миллионер снаряжает безумную экспедицию через канадские Скалистые горы с шампанским и кинооператором. Десятилетия спустя найденная в парижском подвале плёнка раскрывает его тёмные связи с нацистской верхушкой и историю, сравнимую с «Гражданином Кейном» по накалу страстей. Лауреат премии Genie за лучший документальный фильм.

В 1963 году Пьер Паоло Пазолини с микрофоном отправляется по Италии, задавая провокационные вопросы о любви, браке и сексуальных табу. От детей, верящих в аистов, до консервативных взглядов на развод — его документальный эксперимент раскрывает шокирующую правду о морали нации на пороге экономического чуда. Фильм включён в список 100 итальянских картин, подлежащих сохранению .

После свержения президента Сальвадора Алленде во время путча в 1973 году, крупнейший спортивный объект Чили, „Estadio Nacional”, был превращён в концентрационный лагерь – место пыток и смерти. С 11 сентября по 1 ноября 1973 года без суда и предъявления обвинения там содержалось более 12000 политических узников, из которых по меньшей мере 7000 стало жертвами пыток. Все эти преступления до сегодняшнего дня остаются безнаказанными. Фильм передаёт хронологию тех событий.

Рим, 1967 год. Рабочие типографии в отчаянии захватывают фабрику, узнав о планах владельца продать землю под застройку. Документальная камера фиксирует их борьбу: от баррикад у станков до эмоциональных собраний. Неожиданный поворот — сами рабочие становятся соавторами фильма, а легендарный Джан Мария Волонте ведет повествование, придавая хронике мощь античной трагедии.

В августе 1991 года независимая театральная группа собралась для репетиции проекта под кодовым названием «Жанр». Основной принцип «Жанра»: сочиненный «модуль» на тему какого-либо из жанров современного театра и кино (детектив, психологический триллер, антиутопия, мелодрама, вестерн и т.д.) атакуется различными формами арт-террора. В это же время в стране начинается государственный переворот. Как остаться самим собой во времена фундаментальных перемен? Как сохранить независимость и не угодить под тяжелую поступь самой Истории?

Греция, 2013. Шокирующее расследование разрывает грань между прошлым и настоящим, когда тени нацистских преступлений Второй мировой неожиданно оживают в действиях современной ультраправой группировки. Режиссёр рискует всем, чтобы засвидетельствовать: память стала полем боя, а раны истории кровоточат вновь. 90 минут беспощадной правды.

Сквозь призму уникального доступа американского оператора зритель проживает четыре десятилетия кубинской истории — от относительного оптимизма 1970-х до «особого периода» нищеты после распада СССР. Камера ловит непарадную реальность: трое братьев, борющихся за урожай на истощенной земле; их сестра, мечтающая о медицинской карьере; пенсионер, чья квартира рушится на глазах. Параллельно — эксклюзивные диалоги с Фиделем Кастро, где диктатор предстает неожиданно харизматичным и ироничным. Визуальная хроника фиксирует контрасты: пламенные речи на трибунах и пустые полки магазинов, веселые уличные танцы и безнадежные очереди за хлебом. Финал эпохи — смерть Кастро в 2016-м — ставит точку в этом эпическом киноисследовании стойкости народа перед лицом вечных перемен.

Сквозь призму глобальных потрясений 1960–70-х, картина исследует трещины в монолите власти. Камера ловит ярость парижских баррикад, шепот гаванских совещаний и отчаяние боливийских походов. Архивные кадры — искаженные речи Фиделя, пронзительный жест Альенде перед заводчанами — складываются в визуальную симфонию о цене утопий. Почему восстания гаснут? Кому выгодны жертвы? Маркер избегает лозунгов, показывая механизмы истории через случайную улыбку солдата или микрофон, вырванный из рук оратора. Эпический размах (Вьетнам, Прага, Токио) уравновешен камерной иронией, превращая хронику поражений в поэму о человеческом порыве.

Итальянец, живущий в Швеции, Эрик Гандини рисует красочную и безжалостную картину того, во что превратилось итальянское телевидение в эпоху Берлускони. Теледискуссии, политические дебаты, еженедельные передачи о живописи и симфонической музыке вытеснены с экрана шоу со шлягерами, искрометным скабрезным юмором и обсуждением житейских проблем в стиле «Пусть говорят». Произошло это, как водится, на фоне радикального сокращения государственных ассигнований на культуру. Телевидение было главным орудием премьера-медиамагната в деле приведения нации в очень удобное, с точки зрения управляемости, состояние. Эффективность орудия налицо: Италия живописцев, поэтов и музыкантов, как выяснилось, довольно быстро превращается во что-то другое. Ролевой моделью для большинства итальянских мальчиков становятся футболисты, а для девочек – велины (полуголая свита, окружающая в студии ведущих телешоу).

Бурные события 1968 года были связаны в основном с молодежным протестом против консервативного общества. Все это вылилось в многочисленные демонстрации, переходящие в столкновения с полицией. Париж, Западный Берлин, Нью-Йорк, Рим, Прага – везде повод для бунта был разным, разной была даже идеология участников столкновений, но всегда зачинщиками выступали студенты и учащиеся. Там же, где открытых столкновений не было, протест принимал иной вид: сексуальная революция, движении хиппи, стремительный рост популярности психоделиков – все это, по мнению авторов фильма, формы сопротивления давлению государственной машины и устаревших общественных норм.

29 марта 2012 г. в Испании прошли массовые антиправительственные забастовки, направленные против правительства и его далеко идущих жестких экономических планов. В самом центре Барселоны протестующие встретили отпор полицейских, усмиряющих толпу резиновыми пулями. Повсюду толпились люди, то и дело возникали пожары, а двери офисов и магазинов были закрыты. Единственное здание, двери которого оставались открыты – оперный театр, где в тот день давали «Дон Кихота» Леона Минкуса. \n\nВ этот самый день 32 студента мастерской креативной документалистики из университета Pompeu Fabra вышли на улицы с камерами, вместе со своим мастером Виктором Косаковским, чтобы снять фильм, фиксирующий события этого дня. Конечный результат — «фильм-балет», состоящий из кадров одной площади, снятых с различных точек. Вместо реальных звуков улицы, изображение сопровождается музыкой Минкуса, которая создает при просмотре эффект отчуждения.

Архивные кадры из ГДР 1980-х до объединенной Германии 2008 года оживают в монументальной мозаике. Режиссер Томас Хайзе создает гипнотический поток из забытых фрагментов: митинги, тюремные будни, уличные протесты и тихие частные моменты. Без комментариев и хронологии — только сырая энергия истории, которая продолжает двигаться и меняться в сознании зрителя. Гран-при FID Marseille!

Экранизация реального судебного процесса 1920-1927 гг., который Франклин Рузвельт назвал самым ужасным преступлением против правосудия в ХХ веке. История двух итальянских иммигрантов, осужденных за разбой и убийства по ложному обвинению. Этот процесс, имевший оглушительный резонанс в мировом сообществе, должен был, по мнению правительства, дискредитировать и наказать «разбушевавшихся красных». Но фактически два простых итальянца (работник обувной фабрики и торговец рыбой) стали жертвами массовой истерии, охватившей все эшелоны власти, перед «засильем» красной пропаганды, профсоюзов и большевистской революции, которая уже победила на 1/6 территории земного шара.

Марио Сести вспоминает о встречах с Бернардо Бертолуччи, обращаясь к публиковавшимся в прессе многочисленным интервью, а также используя видеоинтервью на DVD с фильмами Бертолуччи. В картину вошла неизвестная ранее видеозапись долгого разговора с маэстро, сделанная незадолго до его смерти. Великий режиссёр рассказывает о первом внимании со стороны международной прессы и о том, как восхищались его фильмами молодые американские режиссёры 70-х годов; о рискованных съёмках Марлона Брандо в «Последнем танго в Париже» и о незабываемом вручении «Оскара» за «Последнего императора». Перед нами квинтэссенция тихой ностальгии, исполненное любви повествование о жизни гения и его пути в кинематографе.

Яркий портрет самой большой площади Рима, Пьяццы Витторио. Построенная в XIX веке на руинах III века, и сегодня Пьяцца представляет собой перекресток миров и микрокосм изменений, которые происходят с западным миром. Американский режиссер Абель Феррара, живущий в Риме, беседует с африканскими музыкантами, китайскими барменами и мигрантами из Восточной Европы, бездомными, художниками, членами правого движения CasaPound Italia, режиссером Маттео Гарроне, актером Уиллемом Дефо и другими. У каждого героя свое мнение о переменах, которые происходят в мире.

Театральное «Евангелие», поставленное Дельбоно со своими постоянными артистами из труппы в Модене, – зрелище «для богатых» (в России его показали сразу два фестиваля – московский NET и петербургский «Балтийский дом»), одноименный фильм запечатлевает работу над другой вольной интерпретацией библейских сюжетов – в пьемонтской деревне, в лагере нелегальных эмигрантов, ожидающих судебного решения своей участи. Дельбоно приехал туда в тяжелейший момент жизни: утрата матери подкосила его здоровье, он едва не лишился зрения и впал в глубокую депрессию. Но общение с молодыми беженцами (один из них стал участником театрального «Евангелия» «для богатых»), носителями архаичной, природной силы и естества (всего того, что обожаемый Дельбоно Пьер Паоло Пазолини искал в своих африканских странствиях), оказалось целебным – как когда-то встреча с глухонемым ангелом Бобо.

20 октября 1958 года стало великой, но неизвестной для мирового кинематографа датой. Именно в этот день знаменитый итальянский продюсер Джузеппе (Пеппино) Амато убедил другого не менее знаменитого продюсера Дино Де Лаурентиса продать ему права на новый сценарий Федерико Феллини. Если бы этого не произошло, «Сладкая жизнь», какой её знают и любят, была бы совершенно иной. Картина стала для Амато навязчивой идеей и настоящим адом, подорвавшим здоровье, финансы и отношения с коллегами.

Архивные письма строителей Панамского канала оживают в документальном расследовании. 114 посланий, пролежавших в забвении 100 лет, раскрывают шокирующие детали: расовую сегрегацию, смертельные условия труда и неистребимую надежду. Уникальная кинохроника и интервью потомков рисуют эпическую сагу о человеческой цене великой стройки.

Канада, 1920-е. Пламенные речи в заводских цехах и кровавые столкновения на улицах — начало классовой битвы. Документальное расследование показывает, как международные идеи революции пересекли океан и взорвали шахтёрские посёлки. Архивные хроники забастовок и редкие интервью с ветеранами движения раскрывают рождение канадского рабочего сопротивления из огня глобальных потрясений .

В сентябре 1950 года в самом начале холодной войны итальянский физик Бруно Понтекорво и его семья таинственным образом исчезают. Это вызвало очень бурную реакцию в Европе и Америке, ведь Понтекорво был известным во всем мире ученым, специализировавшимся на ядерных исследованиях. Исчезновение Бруно Понтекорво остается одной из самых захватывающих тайн периода холодной войны, особенно если принять во внимание тот факт, что впоследствии итальянский ученый был обнаружен уже за железным занавесом, в Советском Союзе.

В конце 50-х годов Италию захлестнула волна пеплумов. Данная документальная лента исследует феномен этого течения, рассказывает о зарождении и развитии жанра, не забывая о его главных героях. Нарезки из фильмов, ролики, информация из за кулис, интервью с Карло Лиццани, Розальбой Нери, Карло Вердоне и другими, кто приложил руку в своё время.

Испания, 1940-50-е. Архивные кадры, афиши и задорные мелодии неожиданно становятся зеркалом эпохи: за фасадом пропаганды — пустые полки магазинов, шелест газетной цензуры, тени гражданской войны. Фильм-мозаика, где детские песенки звучат реквиемом, а кинохроника сшивает раны нации. Погружение в эпоху диктатуры через её же поп-культуру — дерзко и пронзительно .

В феврале 2020 года живущий в Риме документалист Андреа Сегре приехал в Венецию делать проект о туризме и наводнениях. В процессе съёмок он знакомился с местными жителями, постепенно приоткрывающими ему глаза на природу этого удивительного места. Врасплох ворвавшаяся пандемия окончательно изменила направление авторских исследований. Медленно, на глазах пустеющая от людей и лодок, успокаивающаяся и умолкающая Венеция предстаёт балансирующей между мифом и реальностью, сном и явью, приглашая в путешествие к неуловимой сути явлений, скрытой от первого взгляда.

В 1909 году сардинский юноша Джованни Пирас эмигрирует в Аргентину и бесследно исчезает. Десятилетия спустя его потомок следует по следам предка и обнаруживает шокирующие совпадения с биографией легендарного президента Хуана Перона. Документальное расследование с архивными материалами и интригой, где правда граничит с мифом. 84 минуты погружения в историческую загадку!

Испания, 1975 год. Смерть диктатора Франко ознаменовала собой конец 40-летнего репрессивного режима, который оставил след в жизнях сотен тысяч людей. \n\nСпустя 30 лет правительство Испании принимает решение рассекретить все документы периода правления Франко... Фильм пытается отразить этот процесс, который позволит жить стране в мире со своим ужасным прошлым.

Идиллические немецкие предместья 1960-х скрывали смертельную тайну. Правительство ФРГ в обстановке строжайшей секретности проводило ядерные испытания... прямо в жилых кварталах! Этот шокирующий документальный триллер через архивные кадры и свидетельства очевидцев раскрывает, как обычные семьи жили на пороховой бочке холодной войны. Потрясающая история скрытых угроз.