Похожие на «У ворот Рима»

Фильм рассказывает об истории американской семьи Перри, старообрядцев русского происхождения, которая оказалась в годы Второй Мировой войны в Санкт-Петербурге, в СССР.\n\nВ центре повествования – драматическая судьба единственной из оставшихся в живых членов этой семьи Дарьи-Дороти Пономарефф (Doroti Ponomareff). Все годы после войны Дарья-Дороти, эта самоотверженная, житейски мудрая женщина, жизнь которой оказалась так тесно связана с Россией, разыскивает следы своей семьи. Большое место в картине занимает жизнь старообрядческой общины г. Эри (США), к которой принадлежит Дарья-Дороти.

В тисках бетонных стен и колючей проволоки палестинская семья отстаивает право на свою землю. Через призму повседневности — сбор оливок, игры детей под дулами винтовок, молчаливое сопротивление отца — режиссёр создаёт пронзительную хронику жизни в клетке. Камера фиксирует ярость, спрятанную в рутине: школьный автобус, объезжающий КПП, дочь, считающую шаги до запретной калитки.

С убийства Соломона Михоэлса в 1948 году начинается трагический виток истории. Государственная машина разворачивает «дело врачей» и борьбу с «космополитами», вытесняя евреев из общественной жизни. Но вопреки преследованиям рождаются легенды: Райкин создает театр, смешавший сатиру и отчаяние; Галич и Высоцкий превращают гитару в оружие правды; шахматный гений Ботвинник и невесомая Плисецкая покоряют мир. Через анимированные архивы и личные драмы — путь от страха к сопротивлению, где «отказники» бросают вызов системе, а ядерные физики творят историю в тени железного занавеса. Фильм завершает трилогию мощным аккордом о цене свободы.

Фильм рассказывает о месте «Натурей Карта» — добровольном еврейском гетто, которое существует в самом центре Иерусалима. Здесь, полностью отрезанные от внешнего мира, живут несколько тысяч евреев, следующие своей особенной, фундаменталистской версии иудаизма. Запрещены телевидение и радио. Запрещены газеты, журналы, художественная литература, все формы кино и фотографии. Единственное средство коммуникации – пашкивили, печатные и рукописные плакаты, которые клеят на стены домов. Траурные объявления, политические призывы, постановления раввинов борются за место на уличных стенах. Впервые телевизионная камера проникла через глухую стену отказа «Натурей Карта» соприкасаться с внешним миром.

Фильм, посвященный 70-летнему юбилею Святейшего Патриарха Кирилла, – это рассказ о человеке, вся жизнь которого, начиная с раннего детства, оказалась подготовкой к тому служению, которое он совершает сейчас. Его собственный жизненный опыт в соединении с опытом его отца и деда охватывает историю Русской Православной церкви 20 века, историю гонений и возрождения, историю трудных отношений с властью и борьбы за свою веру и свою паству.

История одного человека становится зеркалом эпохи репрессий. Документальная лента 2013 года погружает в трагическую судьбу сельского пастыря, бросившего вызов системе. Через архивные кадры и воспоминания свидетелей раскрывается борьба за веру в годы гонений. Фильм удостоен диплома кинофестиваля «Радонеж» за вклад в память о новомучениках .

Камеры ведут зрителя в сердце русского духовного возрождения — на легендарный остров Валаам, где монахи создают ступень к небу посреди бушующего мира. Без прикрас показан их ежедневный подвиг: от молитвенной тишины до борьбы с природной стихией. Фильм раскрывает, почему люди отрекаются от цивилизации, как находят смысл в аскезе и что скрывает жизнь за стенами древней обители. Визуальная мощь — суровые пейзажи Ладоги, архитектурные чудеса, метафоричные образы «ослицы, вещающей истины» — подчеркивает контраст между верой и реальностью России. Это не просто хроника, а притча о выборе пути в эпоху, где «осталась только религиозность» .

Сквозь туманы рек Онеги и Северной Двины проступают силуэты гибнущих шедевров деревянного зодчества — немых свидетелей древнерусской культуры. Без закадрового морализаторства, через ритмы местных обрядов и монологи жителей, картина обнажает битву за душу этой земли. Городские беженцы, верующие и художники вступают в схватку с забвением: рубят новые срубы на пепелищах, оживляют фрески в полуразрушенных храмах. Визуальная симфония с высоты птичьего полета и магия этнических напевов Сергея Старостина превращают каждый кадр в пульсирующий портал в мистическую реальность, где будущее традиций зависит лишь от человеческого упрямства .

Автор фильма на протяжении нескольких лет вел кинонаблюдения за своими героями — жителями двух соседних деревень в Липецкой области. Один из них, «дядя Ваня», — поэт, местный Кулибин, мастерящий… звездолет. Второй, «дядя Коля», — десятки лет брел по жизни в спиртовом угаре, но, пережив сильное потрясение, выбрался на «трезвый» большак. Самое замечательное в картине — авторский взгляд, взгляд не со стороны. Герои фильма – люди близкие, родные автору. Их боль и радость, их потери и обретения он ощущает как свои. И вместе с ними ищет ответы на извечные российские вопросы.

Режиссёр-визионер Сергея Дебижев («Святой архипелаг») ведёт зрителя по трём измерениям человеческого духа — Вере, Надежде, Любви. Камера ловит лица молящихся на Патриарших прудах и монахов в «богом зданных» пещерах Печор, взлетает к куполам эфиопских храмов, вырубленных в скалах, и ныряет в туман Соловков. Уникальные кадры — от пострига в монахи до молитв на языке Христа — сочетаются с нейрогенерацией и колокольными медитациями. Композитор Виктор Сологуб и схиархимандрит Серафим (Бит-Хариби) оживляют псалмы на арамейском, а режиссёр ставит вечные вопросы: где точка опоры в мире какофонии? Что есть «мой крест»? Без спойлеров: это документалка, где земное встречает вечное под аккомпанемент завораживающей визуальной симфонии.

Автор погружается в пульс бунинских дневников, написанных в огне революции 1917 года. Почему писатель назвал ту эпоху «окаянной»? Какие пророчества о России сбылись сегодня? Михалков ведёт зрителя по лабиринтам исторических аналогий, расшифровывая «русский характер» через личные трагедии и неопубликованные записи. В кадре — редкие архивные кадры, места эмиграции Бунина и фрагменты будущего фильма «Солнечный удар». Главная интрига: как текст столетней давности объясняет наше настоящее и возможно ли избежать роковых ошибок? Документальный детектив с масштабной визуальной поэзией.

Через века тесного соседства в штетлах — мир, где судьбы евреев и неевреев переплетались неразрывно. Малоизвестный факт: эта жизнь продолжалась даже в СССР после войны, пока в 1990-х всё местечко не «выехало» за океан. Фильм восстанавливает мозаику исчезнувшей реальности через воспоминания, архивные материалы и голоса тех, кто помнит последние дни этого мира. Каждая капсула времени — от довоенных улиц до советских квартир — раскрывает хрупкость человеческого наследия. Где теперь искать корни? Ответ — в кадрах, которые больше никогда не повторятся .

Театральное «Евангелие», поставленное Дельбоно со своими постоянными артистами из труппы в Модене, – зрелище «для богатых» (в России его показали сразу два фестиваля – московский NET и петербургский «Балтийский дом»), одноименный фильм запечатлевает работу над другой вольной интерпретацией библейских сюжетов – в пьемонтской деревне, в лагере нелегальных эмигрантов, ожидающих судебного решения своей участи. Дельбоно приехал туда в тяжелейший момент жизни: утрата матери подкосила его здоровье, он едва не лишился зрения и впал в глубокую депрессию. Но общение с молодыми беженцами (один из них стал участником театрального «Евангелия» «для богатых»), носителями архаичной, природной силы и естества (всего того, что обожаемый Дельбоно Пьер Паоло Пазолини искал в своих африканских странствиях), оказалось целебным – как когда-то встреча с глухонемым ангелом Бобо.

На негостеприимном севере России, среди бескрайних гаражных массивов, разворачивается человеческая комедия-драма. Режиссёр Наталья Ефимкина приоткрывает двери в микрокосм, где мужчины всех возрастов и профессий создают альтернативную реальность: художник вырезает иконы, чудак десятилетиями роет подземную крепость, музыканты репетируют, а соседи то ссорятся в пьяной драке, то вместе чинят трубу. Сырая операторская работа и доверительная близость к героям — от паркинсоника до реконструкторов в форме вермахта — раскрывают абсурд и поэзию этого чисто русского эскапизма. Берлинский фестиваль отметил фильм за уникальный взгляд на «гаражан» — тех, кто превратил железные коробки в территорию надежды и больших мечтаний.

Фильм о жизни и музыке греческой певицы Розы Эскенази, исполнительницы произведений в стиле «ребетико» — городской авторской песни, популярной в Греции в 1920-е — 1930-е годы. Этот стиль возник в результате слияния фольклора ребетов (греческих «блатных») с музыкой репатриантов из Малой Азии. \n\nТрое молодых музыкантов из Греции, Турции и Израиля отправляются по следам музыкального творчества самой знаменитой и любимой в Греции исполнительницы. Из Стамбула, где в бедной семье сефардских евреев родилась в конце ХIX века Эскенази, они едут в Салоники и Афины, исследуя судьбу певицы в различные периоды греческой истории, включая предвоенную профашистскую диктатуру Иоанниса Метаксаса и гитлеровскую оккупацию Греции в годы Второй мировой войны.

Фильм расскажет, как самый известный еврейский мюзикл про немолодого бедного молочника из штетла смог покорить сердца миллионов. Сложная история создания мюзикла «Скрипач на крыше» широко известна: сюжет о немолодом молочнике, тщетно пытающемся выдать своих своенравных дочерей успешно замуж, в одночасье стал популярнейшим музыкальным произведением, а эстетика показанного там маленького местечка, где все друг друга знают, определила айдентику еврейского искусства.

Вена, 1894 год. Неудавшийся драматург становится свидетелем вопиющей несправедливости — дела Дрейфуса. Это переворачивает его мир, зажигая безумную идею: создать государство для евреев. 10 лет борьбы, интриг и пророческих решений, приведших к Базельскому конгрессу 1897 года. Уникальные кадры Иерусалима 1973 года врезаются в историческую ткань, как напоминание: мечты сбываются. Харизма Пинкаса Брауна завораживает.

Действие фильма происходит на Донбассе в наши дни. Главный герой фильма словак Мира оставляет скучную жизнь эмигранта в Англии и отправляется в ЛНР. Свою миссию он видит в реставрации символов советской империи — памятников Ленину, шахтерам, рабочим… Актеры в фильме непрофессиональные, каждый герой «играет сам себя», транслирует свою историю, существуя в предлагаемых обстоятельствах.

Самые горячие, часто непримиримые споры и столкновения идут вокруг истории, а точнее, вокруг её различного знания и понимания. Наследие отцов ложится на плечи детей и без поиска и нахождения истины часто выглядит проклятием, «скелетом из шкафа», очерняя настоящее и будущее. Этой сложной теме посвящён фильм, где рассказаны истории трёх ровесников — латыша, русского и еврея, чьи детство и юность обожгла война.

Фильм посвящен судьбам репатриантов из бывшего СССР, приехавших в Израиль в поисках нового дома, но на 20 лет «застрявших» в некогда престижном, фешенебельном иерусалимском отеле «Дипломат», ставшем центром абсорбции. Более 600 человек, из которых немалое число людей творческих, в том числе и музыкантов с мировым именем, по причинам вполне прозаическим оказались не у дел, стали пришельцами, живущими в замкнутой, уединенной от внешнего мира русскоязычной общине.

На берегах реки Бира находится столица Еврейской автономной области – Биробиджан. Это один из последних городов, где остались еще вывески на идиш, и где его преподают в школах. Автор фильма Марек Хальтер ищет отголоски того мира, где он родился, пытается найти места, где еще живы еврейские традиции и язык, который принято считать умершим.

Документальный фильм «Одинокий рай» о священнике, попавшем волею судьбы на Кавказские горы во время чеченской войны. Это фильм-размышление о судьбе и духовных исканиях русских людей, живущих на границе Кавказского Заповедника, сегодня это еще и граница Русского Кавказа, граница России. Общение ли с мощной нетронутой природой, трагичные ли кавказские события последних двух десятилетий, глобальный ли экологический кризис, личные ли переживания повлияли на них, но так случилось, что все они пришли к вере, каждый своим неповторимым путем. \n\nА один из них – Виктор Салтыков, в прошлом егерь заповедника и руководитель северного лесничества – стал православным священником, настоятелем храма в тихой деревне в самом центре России. Автор вместе с отцом Виктором возвращаются в осенний заповедник, а заодно и в прошлое героя, на которые он теперь смотрит более глубоко. Сегодня лесная тропа для него – образ молитвы, а ревущие олени – это «всякое дыхание», которое славит Господа. И красота заповедника теперь воспринимается героем как икона – образ красоты Божественного замысла и образ Рая, из которого мы сами себя изгнали и который щемяще одинок без человека...

В фильме Сергея Мирошниченко классик русской и мировой литературы Александр Исаевич Солженицын размышляет о своей человеческой и писательской судьбе: «…что ж, сделано в жизни уже много. Может быть, я и на последнем плесе, и река не обещает мне впереди никакого еще локтя… Но не покоряется сердце последнему плесу». Писатель предстает перед зрителями как муж и отец — глава большой и дружной семьи.

Фильм о князе Мещерском, потомке известного русского княжеского рода, единственном наследнике имения в подмосковном поселке Алабино, которое в 40-е годы было разрушено «до основанья» и пущено на щебень для строительства дороги. От былых красот когда-то роскошного дворца остались лишь высокие колонны фасада. Евгений Мещерский приехал с Украины вместе с семьей, чтобы восстановить имение полностью — таким, каким оно было до семнадцатого года.

Этот фильм — прощание с нобелевским лауреатом, поэтом Иосифом Бродским, умершим в Нью-Йорке 8 январе 1996 года. В картину вошли материалы, оставшиеся «за полями» легендарного фильма «Прогулки с Бродским», для которого поэт снимался в Венеции в октябре 1993 года, а также — фрагменты поминальной службы по Иосифу Александровичу в кафедральном соборе Нью-Йорка, съемки в центральном военно-морском музее Санкт-Петербурга, где работал его отец Александр Бродский, уникальные воспоминания жителей деревни Норенская и райцентра Коноша, где поэт отбывал ссылку в 60-х годах прошлого века. Именно про этот период Анна Ахматова безошибочно сказала: «Нашему рыжему делают биографию». Фильм — это не только редкие видеоматериалы, рассказывающие о жизни прославленного поэта, но и множество фотографий, сделанных как самим Иосифом Бродским, так и его отцом, известным ленинградским фронтовым фотографом, снимавшим во время блокады трагические кадры на — дороге жизни'...

Анатолий Собчак поражал современников своим исключительно европейским стилем мышления. И в политике, и в жизни он вёл себя так, будто за его плечами не было опыта жизни в СССР. Он хотел, чтобы этот опыт забылся и теми, кто пережил перестройку и перешёл в новый этап развития страны. Но что-то пошло не так… Этот фильм — это первая в истории отечественной документалистики попытка разобраться, каким был исторический момент, в который на политической арене появился Анатолий Собчак, какой была его роль в истории страны и, наконец, почему он как политик потерпел крах. Возможно, его идеи были слишком передовыми для своего времени? Возможно, он просто был подавлен конкурентами в нечестной схватке? А, возможно, он просто не смог выдержать высокого накала политических страстей десятилетия 1990-х и допустил непоправимые ошибки? Вместе с режиссёром в этом пытаются разобраться герои фильма: Даниил Гранин, Олег Басилашвили, Михаил Шемякин, Людмила Нарусова, Мария и Ксения Собчак.

Автобиографический фильм рассказывает историю любви израильского режиссера-документалиста Томера Хейманна. Томер едет со своим фильмом на Берлинский кинофестиваль. Там в одном из баров он встречает немецкого танцора Андреаса Мерка. Любовная интрига перерастает в роман жизни, и Андреас решается переехать в Тель-Авив, где сталкивается не только с необходимостью строить свои отношения с новым партнером и его матерью, но и, будучи гражданином Германии, привыкать к самобытности чужой страны.

Фильм посвящён 125-летию классика Серебряного века, выдающегося мастера лирической прозы, второго по значимости (после Бунина) писателя русской эмиграции, председателя Союза русских писателей и журналистов за рубежом Бориса Константиновича Зайцева. В судьбе Бориса Зайцева отразилась судьба русской эмиграции. Зайцев и его окружение верили, что рано или поздно в России произойдут перемены и, создавая «русский архипелаг» в Париже, они видели свою миссию в том, чтобы сохранить живую традицию русской дореволюционной культуры. Борис Зайцев хотел жить долго и прожил почти век, но так и не дождался перемен в России. Итоги своей жизни он подвёл в своей последней книге «Река времён».

Сюжет фильма, посвященного судьбе идиша (языка европейской еврейской диаспоры) и его носителей, построен как на личных воспоминаниях и семейных документах Александра Городницкого, так и на многочисленных встречах с людьми в Белоруссии, США и Израиле.\n\n75-летний Александр Городницкий отправляется на родину своих предков в Могилёв, где жили его родители и где осенью 1941 года нацисты уничтожили всех его родственников, кто остался на оккупированной территории. Он посещает также другие города и сёла Белоруссии, где встречается с людьми и разыскивает то, что осталось от еврейской культуры на идише. В продолжение этих поисков он летит в Израиль и США.

Мать режиссера, Рудайна, родом из Малого треугольника, вышла замуж за араба-бедуина с юга против воли семьи. Они уезжают из её родного города: даже по улице одной ей пройти нельзя. Новая семья вместе с детьми оказывается в городе Омер, где арабские дети учатся в еврейских школах. Фильм рассказывает историю матери, которая, как быстро выясняется, и история семьи, и — в миниатюре — история всей страны.

Режиссёр фильма Клод Ланзманн описывает свой опыт соприкосновения с еврейской культурой, а именно с Израилем, спустя 25 лет после его создания. Ланзманн — французский еврей, не знающий никакого языка, кроме французского, оказывается среди немецко-еврейских эмигрантов, интеллигенции, докеров, полицейских, заключённых и новоприбывших в страну.

Это документальный фильм о поездке режиссера по библейским местам: Израиль, Палестина, Иерусалим, Назарет, Вифлеем... Посещая места действия Иисуса — главного героя фильма «Евангелия от Матфея» — Пазолини рассказывает о том, что ожидал увидеть совсем другой ландшафт и других людей. Поиск натуры оказался безуспешным, хоть и дал ценный духовный опыт режиссеру, который помог впоследствии воссоздать библейскую атмосферу на итальянской почве.

Сразу после падения СССР немецкий режиссёр отправляется в сибирскую глубинку, где сталкивает православные традиции с языческими ритуалами. Камера наблюдает за экзорцистом, изгоняющим демонов; шаманом, вызывающим духов предков; и колокольным звонарём Юрием Юрьевичем, чья личная драма перекликается с национальным поиском идентичности. Центральным символом становится мифический град Китеж — легенда о городе, скрывшемся под водами озера Светлояр, куда идут «паломники» (включая постановочную сцену с местными жителями на льду). Без оценок и комментариев Херцог фиксирует экстатический транс старушек у икон, сеансы Алана Чумака и проповеди Виссариона — «нового Христа» в милицейской форме. Визуальная поэзия льда, свечей и бескрайних просторов создаёт портрет духовного хаоса эпохи.

Камера ведет зрителя в уникальную обитель, пережившую века без закрытия. Сквозь туман псковских лесов открывается мир строгих уставов и титанического труда — от свечных мастерских до пещерных некрополей. Фильм фиксирует ритм вневременного бытия: золото куполов в рассветной дымке, грубые рукавицы монахов-пахарей, гипнотический распев древних песнопений. Без закадровых пояснений лента раскрывает контраст советской эпохи и вечного уклада, где каждый камень дышит историей, а в керамических кувшинах хранится мед вековой выдержки. Особый акцент — на людях-невидимках, чьи лица светятся покоем среди хозяйственной суеты.

Камера погружается в замкнутые миры старообрядческих общин — от кубанских хуторов до приморской тайги. Через неизвестные архивные материалы 90-х и откровенные монологи потомков беглецов раскрывается драма 400-летнего сопротивления: как липоване выращивали орхидеи для Японии, а некрасовцы сохраняли уклад в турецкой эмиграции. Режиссер фиксирует неожиданные повороты — от столкновений с японскими оккупантами до советских репрессий, акцентируя визуальные контрасты древних обрядов на фоне заброшенных деревень. Главная интрига: уцелеет ли «старообрядческая Атлантида» в XXI веке?

На фоне умирающей русской деревни с её нищетой и пьянством-алкоголиком разворачивается пронзительная человеческая драма. Две старухи-сестры: Прасковья всю жизнь безропотно служит Марии, чей рост остановился в детстве. Их хрупкий мир потрясает беременность единственной молодой жительницы — местные верят, что дитя зачато от ангела. Без пафоса и оценок камера фиксирует быт, полный суеверий, жертвенной любви и иррациональной надежды. Работа Виталия Манского — лауреат фестивалей в Лейпциге (приз жюри) и Сан-Франциско («Золотой шпиль»).