Фильмы документальные 1974 года

Полнометражный документальный фильм о больших северных волках и чисто белых арктических волках. Съемки проходили в течение трех лет на Северо-западных территориях, в Британской Колумбии, в Арктике и недалеко от Квебека. Фильм опровергает миф о кровожадности волков. Мейсон переселил трех молодых волков к себе за пределы их естественной среды обитания и сумел запечатлеть их племенные обычаи, процессы спаривания и рождения детенышей.

В центре истории — гениальный мастер, чья кисть замолчала из-за личной драмы. Камера следует за ним по серым улицам Лондона и сияющим бассейнам Калифорнии, фиксируя попытки возродить утраченную страсть к искусству. Напряжение нарастает в столкновениях с алчными галеристами, требующими новых шедевров, и в молчаливых встречах с бывшим возлюбленным-музой. Ключевые фигуры его круга — стилистка Селия, эксцентричный куратор Генри — становятся свидетелями борьбы. Уникальные кадры демонстрируют рождение знаменитых «солярных» коллажей и уничтожение холстов. Фильм балансирует между реальностью и постановкой, оставляя зрителя в тревожном ожидании: вернется ли гений к мольберту?

Режиссёр фильма Клод Ланзманн описывает свой опыт соприкосновения с еврейской культурой, а именно с Израилем, спустя 25 лет после его создания. Ланзманн — французский еврей, не знающий никакого языка, кроме французского, оказывается среди немецко-еврейских эмигрантов, интеллигенции, докеров, полицейских, заключённых и новоприбывших в страну.

Швейцарский чемпион по прыжкам на лыжах с трамплина Вальтер Штайнер в фильме «Великий экстаз резчика по дереву Штайнера» — один из самых любимых режиссером героев. Профессия резчика по дереву, когда из древесины создаются эстетически значимые предметы, в известном смысле «поэтическая», но Штайнеру этого «отрыва» от прозы жизни недостаточно. Хотя бы на несколько секунд он стремится оторваться от земли. Для Штайнера победа в соревнованиях — не самое главное. Главное для него — преодоление страха. Страха смерти. Херцог толкует прыжки Штайнера как акт протеста и одиночества, как попытку бегства в иную реальность. «Я должен быть совсем один в мире. Я, Штайнер, и больше никого».

Парнишке-школьнику по имени Кассем из маленького иранского городка Малайер кровь из носу захотелось попасть в Тегеран на матч любимой футбольной команды. Чтобы собрать денег на поездку, Кассем прибегает ко всем мыслимым и немыслимым способам, обманывает половину населения родного городка и пытается продать чуть ли не каждому встречному буквально всё, что не привинчено к полу...

Документальный фильм о зарождении такого жанра, как киномюзикл. Самые яркие и запоминающиеся музыкальные номера из известных фильмов студии MGM комментируют столь же блистательные звезды — Фред Астер, Джин Келли, Элизабет Тейлор и многие другие. Увлекательная история киномюзикла, начиная с 1920-х до 1950-х годов XX века.

Скандальный шедевр Питера Дэвиса вскрывает язвы американского вмешательства во Вьетнам. Камера ловит откровения генерала, заявляющего о «дешевизне азиатской жизни», и тут же показывает мать, бросающуюся в могилу сына. Пронзительные интервью с военнопленным Джорджем Кокером, диссидентом Дэниелом Эллсбергом и парализованным ветераном Бобби Мюллером складываются в горькую исповедь нации. Архивные кадры с девятилетней Ким Фук, обожженной напалмом, и корабль гробовщика, работающего без перерыва, обрушивают пропагандистские мифы. Победитель «Оскара», едва не запрещенный в США из-за правды о том, чьи сердца и мысли на самом деле изменила война.

Ровесник века Михаил Ромм начинает личный диалог с человечеством, сплетая архивные кадры в мощный поток сознания: от курьезных изобретений начала столетия до хиросимского пепла. Его голос (звучащий лишь в первой части) иронично анализирует «баранье идолопоклонство» эпохи, показывая войну и мир как две стороны одной монеты . После смерти мастера Марлен Хуциев и Элем Климов завершают фильм контрастным калейдоскопом: титры-крики, интервью с европейской молодежью, демонстрации и лица детей складываются в диагноз современности. Хаотичная вторая часть, усиленная музыкой Шнитке, обнажает «цепь апокалипсисов» — но финальные кадры с цветущими садами и цитатой «И все-таки я верю...» оставляют место для надежды .